На краю сознания барахталась одна-единственная мысль, что-то, за что ей нужно было держаться, и это что-то ускользало от неё.
Проще было забыть об этом. Просто нырнуть в бесконечность.
Звук. Что это было? Он стремительно ворвался в сознание. Ава открыла глаза и… Роскошный полноцветный мир вернулся. Она вспомнила! Она – Ава, она была на школьной экскурсии, там был её отец, а сейчас она лежит на мягкой траве. Траве? Девочка огляделась.
Нет.
Она не вернулась.
Это была совсем не Гринвичская обсерватория. Ава лежала на лужайке перед красивым особняком, выстроенным из мерцающего розового камня. На его крыше виднелись золотые купола. Поблизости, на вершине холма, красовалось белое круглое строение. Своей большой полусферой на крыше оно напоминало королевскую обсерваторию. Оба здания были опоясаны забором из такого же тёмно-розового камня. А широченные ворота, охраняемые двумя стражами, казались массивной пряжкой на этом ремне.
Где она? Ава находилась на травянистом склоне под тёплым солнышком, а над ней мягко покачивались деревья. Широкая река омывала подножие холма у неё за спиной. Так вот что за звук она слышала. На реке виднелись большие и маленькие деревянные водяные колёса, которые с грохотом вращались, а на берегу стояли мельницы.
Ава смотрела на всё это, заворожённая журчанием и скрипом. Она была на удивление спокойна. Главное, что она цела. Колкая трава под её руками, тепло солнца, журчание воды – вот чему стоит радоваться.
Солнце клонилось к закату, омывая своими лучами траву, придавая персиковым стенам насыщенный золотой оттенок. В воздухе раздался отрывистый смех, а следом зазвучала мелодичная трель скрипки. К ней присоединились и другие инструменты, наполняя всё вокруг бренчанием гитар, барабанов, труб и банджо, слышались голоса, хлопки и топот. Ава обернулась, чтобы посмотреть, что происходит.
На другом конце огромного парка, окружавшего неизвестные здания, раскинулся шатёр цирка, залитый в наступающей тьме музыкой и светом. От него исходило приветливое тепло. Танцоры заметили её и, не переставая улыбаться, манили к себе, протягивая к ней руки, не переставая кувыркаться и танцевать. Они казались такими родными, что Ава решила, что ей непременно нужно оказаться в шатре среди этих сияющих людей.
Девочка поднялась на ноги и поковыляла к цирку. Ноги не слушались её, как будто она не ходила уже несколько дней, но Ава приподняла юбки и продолжила свой путь. Она побежала. Девочка уже почти добралась, почти добежала до манящих огней. Казалось, стоит протянуть руку – и можно закружиться в вихре музыки, но тут появился мальчишка.
Он стоял на четвереньках. Ава заметила его в последний момент, и ей пришлось попятиться. Лицо мальчика было бледным, как выцветшие краски, но постепенно цвет вернулся к нему, как будто кто-то невидимый раскрашивал его. Он поднял бледное вытянутое лицо. Глаза у него были пустыми, лицо приобрело серый оттенок. Мальчик не шелохнулся. Ава предусмотрительно отошла назад.
– П… привет.
Но глаза его были по-прежнему холодны, как мрамор. Почему Аве хотелось закричать? Она помедлила, а потом протянула руку и прикоснулась к его щеке. Его кожа, казалось, была холоднее стекла, но от её прикосновения она покрылась мурашками. Девочка отпрянула. Мальчик моргнул раз, другой, потом с усилием повернул голову. Он поднял руку и прижал пальцы к вискам. Какая-то мысль металась у неё в голове. Этот мальчик. Он… что?
Он потянулся, чтобы ухватиться за её руку, но этот жест дался ему с трудом. Его движения были отрывистыми, как у плохо настроенного автомата.
– Где мы? – пробормотал он. Мальчик посмотрел куда-то за её спину, и Ава обернулась, чтобы проследить за его взглядом. Музыка и смех снова заполонили её голову и оттолкнули мысли про бледного мальчишку. Ава отстранилась и поспешила к шатру. Музыка увлекала за собой, как тёплое течение.
– Это же хамсы! – резко воскликнул мальчик. Ава уже почти припустила бегом, но его слова оцарапали её. Голос его был скрипучим, как будто он давно им не пользовался.
– Только которые… особисты, восточные, западные? Тут, во Дворце времени, могут быть любые из них.
Мальчик бормотал и бормотал. Чего он не угомонится? Вспышки фейерверков и взрывы смеха притягивали к себе. Ава была почти у цели. Там, где её ждут забота и ласка, которых ей так не хватало.
– Стой! – закричал мальчик. – Это же хамсы! Не ходи к ним!
Он схватил Аву за руку и оттащил. Да как он смеет!
– Сейчас же отпусти меня! – Ава попыталась вырвать руку, но хватка была крепкой.
Мальчик пристально посмотрел на неё и проорал прямо в лицо:
– Посмотри на меня! Ты что творишь? Никогда не связывайся с хамсами!
– Ты о чём вообще? – прошептала Ава.
– Да любой ребёнок знает, что нельзя встречаться взглядом с этим народцем. Они проникают в твою голову. Уходим отсюда.
Тощий мальчишка оказался сильнее, чем казался на первый взгляд. Он снова потянул её за руку, и она почувствовала приступ страха, но не из-за него, а потому, что осознала, что не попадёт к ним. Ава извернулась и посмотрела через плечо. Она увидела женщину, выходящую из шатра. Женщина улыбнулась и протянула руку Аве. Всё тело девочки пронзило отчаяние. Теперь единственно важным казалось подойти к этой женщине, ухватить её тёплую руку.
Ава попыталась вырваться, но мальчик не отступал. Не раздумывая, Ава вцепилась зубами в его руку. Он вскрикнул от боли, но не отпустил, крепко сжимая её запястье. Несмотря ни на что, они удалялись всё дальше от шатра.
Вокруг похолодало, музыку теперь было едва слышно. От вечерней прохлады лицо Авы покрылось испариной. Нить, связывавшая её с людьми в шатре, оборвалась, и отчаяние, смешанное с негодованием, отражалось на её лице.
Мальчик пристально пригляделся к ней, прежде чем отпустить. Он потёр свою руку, пока Ава вытирала глаза и нос рукавом, не беспокоясь о том, что кто-нибудь заметит это.
– Ты была на волоске от гибели. Ещё чуть-чуть, и всё было бы кончено.
Кончено? Ава судорожно вдохнула и приложила руку ко лбу. Лицо горело.
– Меня зовут Джек. Прости, что так грубо с тобой обошёлся, но ты была в опасности.
– Я – Ава. – Девочка со стыдом вспомнила о своём поведении. – Прости, что я укусила тебя. Не знаю, что на меня нашло.
– Зато я знаю. Это всё хамсы. Их трюки с разумом. Они могут управлять нашим сознанием. – Он потёр руку и нахмурился. – Ты не могла им сопротивляться. Но всё равно ты очень быстро поддалась. Наверное, они нашли в тебе что-то, за что могли зацепиться.
– Я потеряла себя. – Ава произнесла слова прежде, чем успела обдумать, и оторопела, услышав, что она несёт, но Джек отреагировал, как будто она сделала замечание про погоду.
– Видимо, так и было.
– Я не то хотела сказать, это не совсем так. – Ава почувствовала лёгкий стыд за то, что поддалась эмоциям, но Джека такая откровенность, похоже, не смутила. Он испытующе глядел на неё, словно мог читать её мысли.
– Они могут юркнуть туда, где есть маленькая лазейка. Когда человек находится на перепутье. Если ты хоть немного заколебалась, они тут же этим воспользуются. – Тощий мальчишка говорил об этом так буднично, как будто потеря самого себя – это обычное дело. Его рассудительность немного успокоила её и дала волю языку.
– Я не знаю, кто я. Я не знаю, где я. Как я сюда попала? Что со мной случилось? – Ава нахмурилась: – А мы с тобой знакомы?
Что за дурацкий вопрос? Ава тут же пожалела, что задала его. А Джек по-прежнему был спокоен, как будто девочки, закатывающие истерики у него на глазах, – это пустяковое дело. Он посмотрел на быстро сгущающиеся сумерки и на темнеющие дорожки, ведущие к выходу из парка.
– Мы во Дворце времени. Донлон. Меня похитили. Тебя тоже?
– Здесь тоже пропадают люди? – спросила Ава. – И где это «здесь»? А ты сам? Ты в порядке?
Его лицо стало непроницаемым, как каменная стена.
– Всё началось именно здесь. В любом случае я вернулся, и всё закончилось. – На лице мальчика не дрогнул ни один мускул. – Так тебя не похитили?
Ава неуверенно пожала плечами.
Джек продолжил, словно размышляя вслух:
– Но ты не здешняя. Ты даже не слышала о хамсах. Ты, наверное, челнок, и это с тобой случилось впервые.
– Челнок? – переспросила Ава.
Джек с недоверием посмотрел на неё:
– Они что, вас там совсем ничему не учат? Челнок – это тот, кто может перемещаться между этим местом и Лондоном. Ты можешь жить и там, и там. Кто-то рождается таким, а кто-то приобретает это качество позже, как ты.
– Эй, – Аве совсем не понравился его тон. – Вообще-то я хожу в очень хорошую школу, чтоб ты знал. Уверена, что я могла бы многому поучить тебя. – И чего это ей вздумалось оправдываться перед этим краснолицым мальчишкой. – Я не планировала тут появляться. Что-то вытолкнуло меня сюда. Сначала Фиби растворилась в воздухе, а потом…
– Должно быть, её тоже сцапали, – сказал Джек ничего не выражающим голосом. Он снова прочитал её мысли. – Ни с того ни с сего люди не исчезают в воздухе, если только она тоже не челнок. А раз её здесь нет, значит… – он развёл руками.
Ава терпеть не могла Фиби, но в груди у неё всё сжалось. Такого она никому бы не пожелала.
– А ты тоже челнок? – спросила девочка. Может быть, он расскажет ей, как вернуться в Лондон. Но просить этого задаваку о помощи совсем не хотелось.
– Не-а. – Джек огляделся. – Слушай, нам пора, – продолжил мальчик. – Нельзя тут больше оставаться. Южный Донлон не самое лучшее место, а Дворец времени и того хуже. Леди больше не королева времени. И вообще мне пора в кузницу к Хаммеру. Я один из его подмастерьев. – Он гордо вскинул голову.
– А, ну здорово. Хаммер – это кузнец?
– Самый лучший в Донлоне кузнец! – воскликнул Джек. – Он творит чудеса с металлом. Любым металлом. Серебро, латунь, медь – всё что захочешь. Он куёт лучшие замки и лишь раз в четыре года набирает себе подмастерьев. Мне пора возвращаться к работе. Он может решить, что я дал дёру.
Стемнело, и на его лице играли тени, отбрасываемые бледным светом фонарей.
– А ты не хочешь сначала зайти к своей семье? Сказать им, что вернулся?
– Нет, – резко ответил Джек. – Хаммер – это единственная семья, которая у меня есть. Пошли к станции?
Выражение его лица так резко изменилось, что Ава прикусила язык и решила не задавать больше никаких вопросов. Джек развернулся и пошёл вперёд, а Ава помедлила, бросив взгляд на тёмную улицу. Нельзя просто так пойти вместе с этим незнакомым грубияном.
С другой стороны, а что ещё оставалось делать? И к тому же что-то подсказывало ей, что Джеку можно доверять.
Ава поторопилась следом за Джеком, догнав его, когда он шагал по тропинке, тускло освещённой фонарями. Во тьме можно было различить мрачные фигуры. Они были размером с небольшую собаку, но какой-то странной формы. Потом одна из них подняла голову, и Ава увидела длинный и острый, как дырокол в мастерской отца, клюв.
Фигура оказалась громадной птицей. Целая стая гигантских птиц сгрудилась вокруг чего-то на небольшой лужайке.
– Злобные твари, эти вороны. – Джек сплюнул на траву. Как любой другой мальчишка в Лондоне. Ава поспешно отошла в сторону.
– Вороны? Никогда не видела таких здоровых воронов! – произнесла Ава, поёжившись.
– Да, они вышли на охоту. Явно голодные, а это дурной знак. Пошли быстрее, надо отойти от них подальше.
Они перешли на другую сторону дороги, где тянулась невысокая стена перед вереницей домов.
– Вороны не охотятся, – возразила Ава. – Они питаются падалью. Это даже ребёнку известно! – Она попыталась говорить с той же долей сарказма, как это делал Джек.
Мальчик хмыкнул:
– Эти птицы не будут возражать, если тело ещё не совсем мёртвое. Они добьют его, особенно если тело слабое или больное. Или если это ребёнок. Ты их клювы видала? Как кинжалы, я тебе говорю.
– Хочешь сказать, они могут убить? Ребёнка? – Аву охватил ужас.
– А ты как думала? Но ты же новый челнок. Что с тебя взять. – Девочка не видела его лица, но она практически слышала, как он закатил глаза. Этот тощий мальчишка рассуждал как взрослый. Наверное, он считает, что мозгов у неё немного, как у обычной женщины.
Ава фыркнула в темноте. А Джек продолжал:
– Понимаешь, обычно Шепард кормит их. Он птичий пастух или был им. Он со своим золотым ястребом охотился для воронов и приносил им кучу мяса, чтобы они всегда были сытыми. Но потом Шепард лишился своего ястреба и немного свихнулся, а вороны озверели. Теперь они сами себе охотники. В это время ты никого на улицах не встретишь. – Мальчик махнул рукой в сторону домиков, где были плотно закрыты и двери, и ставни.
Джек и Ава внимательно следили за птицами. Они сидели неподвижно. Не издавали ни звука. От их вида Аве стало жутко страшно. Всё, что рассказал Джек, ей ни о чём не говорило, но в памяти невольно всплыло воспоминание о человеке с юбкой из птичьих перьев. Может быть, это и есть тот пастух, о котором говорил Джек.
Девочка повернулась к Джеку, чтобы спросить об этом, и увидела, как широко раскрыты глаза на его худом лице.
– Джек, что тут вообще происходит?
– Когда-то Донлон был чудесным местом. Леди Монтегю была нашей королевой времени. Мы всегда рассчитывали, что она может подкинуть нам немного времени. Но потом она перестала быть нашей королевой и превратилась в похитительницу. Похищение. Оно… – Мальчик помедлил, потом продолжил: – Оно оставляет пустоту в людях. Всё пошло наперекосяк. Всё сбилось с ритма. Погода с каждым днём всё хуже и хуже, пересыхают озёра, звери дичают или погибают. Люди живут в страхе. А ещё…
Джек резко замолчал, его лицо в тусклом свете приобрело зеленоватый оттенок. Он опёрся о стену, и казалось, что сейчас рухнет на землю. Ава невольно сделала шаг вперёд, но мальчик удержался на ногах. Он застонал и с трудом продолжил:
– Когда… когда тебя похищают, ты отправляешься в бездну. Серую пустоту, где ничего нет. Она иссушает тебя. – На его бледном лице глаза мерцали слишком ярко. – Это сущий ад, и когда ты возвращаешься, то частичка тебя исчезает бесследно. – Он глядел мимо Авы. – Ты разорван.
Серая пустота. Бездна. Так вот где она побывала на одно мгновение, а потом очутилась здесь.
– Значит, меня тоже схватили, – прошептала девочка. Всего лишь какую-то бесконечную секунду она барахталась в этом сером ничто, но от мысли, что могла пробыть там намного дольше, всё внутри сжималось. Казалось, тогда она потеряла бы себя навсегда.
Как кто-то мог проводить там целые дни, недели и даже месяцы и не свихнуться?
А может, и не мог? Может, об этом и говорил Джек? Она посмотрела на его осунувшееся лицо и почувствовала, как жалость сжимает её сердце.
Джек шёл, опираясь всем телом на забор. Он выглядел разбитым. Он облизнул губы и заговорил низким хриплым голосом:
– Там ты лишаешься себя. Я провёл в бездне слишком много времени. Потом мир вернулся, и я увидел тебя.
Джек поднял голову и встретился взглядом с Авой. Его взгляд не был обычным. Слишком многое он видел. Что-то шевельнулось в глубине её памяти, поднимая мрачный мутный осадок. Она моргнула и сделала шаг назад.
Царапающий звук сзади заставил её резко обернуться.
Птицы подошли почти вплотную к ним. Они бросили то, что клевали на лужайке, и теперь разбрелись по всей дороге, спокойные, как камни. Они ждали. Но чего? Девочка обернулась к Джеку, и сердце у неё упало. Джек соскользнул на землю и теперь сидел бесформенной кучей. Нет. НЕТ! Они были единственными живыми существами на всей дороге, если не считать мрачных фигур.
Словно по команде, горбатые тени подпрыгнули ближе. Ярость подступила к глотке. Девочка топнула ногой и замахала руками:
– Кыш! Убирайтесь!
Одна из птиц склонила голову набок, а остальные даже не пошевелились. Они сидели и ждали так, словно у них была уйма времени в запасе. А сколько времени есть у них с Джеком? Ава наклонилась и резко потрясла мальчика:
– Джек! Очнись! Нам нужно двигаться!
Она встряхнула его, и голова мальчика безвольно упала. Он не отвечал и весь похолодел.
Каждая частичка её организма твердила, что ей нужно уходить отсюда, бросить Джека здесь. Убраться подальше от пернатых тварей. Но она просто не могла этого сделать. Они прикончат его, а он нужен ей. Он был… девочка не знала, как закончить эту мысль.
Все птицы разом, как по сигналу, встрепенулись. Они слились в одну сплошную массу. Ворон, который ближе всех сидел к Джеку, прыгнул вперёд и клюнул мальчика в ногу. Ещё один вырвался вперёд и громко каркнул, словно подавая сигнал. Птицы окружили детей плотным кольцом, их клювы блестели в тусклом свете.
– Прочь! Убирайтесь! – закричала Ава. Вороны приближались, и в темноте светились их ледяные голубые глаза и клацали чёрные клювы. Девочка пнула самую зарвавшуюся птицу. Ворон с громким криком отлетел в сторону, но другая птица уже успела усесться на неподвижное тело Джека, а за ней вторая и третья.
– НЕТ! – завопила Ава.
Она снова пнула наугад и бросилась к Джеку, чтобы закрыть его глаза и живот, всхлипывая от отвращения, когда крылья и когти впивались в неё. Ава охнула от боли, когда острый клюв вонзился ей в плечо.
Всё было плохо. Нельзя было оставаться здесь. Ава поднялась, отогнала птиц и подхватила Джека под мышки.
Она застонала и сделала рывок. Плечо прорезала дикая боль. Нужно бросить его! Она не сможет тащить его, надо выбираться самой… Ава вновь почувствовала прилив старой глубинной силы. Но он тут же покинул девочку, когда она закричала в небеса, а клювы и когти клевали, терзали их, рвали на части…
Затем сверху раздалось новое хлопанье крыльев. Нечто огромное – больше любого ворона – спускалось с неба. Ава приникла к земле, закрывая собой Джека, повинуясь первородному инстинкту жертвы стать незаметной. Даже вороны разлетелись в стороны, испугавшись спускавшейся с небес твари.
Оно опустилось позади неё. От взмахов его крыльев взметнулись вверх тучи пыли и листьев. Ава прижалась к земле и ждала, что вот-вот в неё вонзятся когти, разрывая плоть на части, а клюв пронзит её спину. Она зажмурилась от предчувствия боли.
Но ничего не произошло.
Ава выглянула из-под руки, и то, что она увидела, заставило её резко выпрямиться.
Это была не птица. Она уже встречала это существо с взлохмаченными седыми волосами и поношенной одеждой раньше, на лондонском кладбище. За его спиной виднелась пара огромных, слегка подрагивающих и взъерошенных крыльев.
Что-то мягкое и тёплое коснулось лица Джека. Потом, словно по волшебству, мир вернулся.
Он слышал, как вращаются лопасти мельниц, чувствовал запах травы, чувствовал, как она мягко колышется. Мрачный туман рассеялся и приобрёл форму и цвет, и первое, что он увидел, была она. Её длинные тёмные волосы и решительные широко распахнутые глаза. Голубые, как океан. Она пристально смотрела на него.
Он глотнул воздуха, и это было её дыхание. Она вошла в его мир, не приложив никаких усилий. Она была его сестрой, была частью его самого. Всегда была.
Кто была эта девочка, которую он так хорошо знал?
– Ты жив?
Звук её голоса полностью привёл его в чувство.
Он знал её. Из-за неё у него…
Но тут створки захлопнулись. Он не хотел вспоминать. Он знал единственный способ, как спасти себя, – это вновь выстроить барьеры.
Потрёпанный плащ свисал с широких мускулистых плеч крылатого мужчины. Поношенные штаны обтягивали его могучие, как стволы деревьев, ноги. Сквозь прорези наброшенного на голое тело плаща виднелись крылья, трепещущие при малейшем движении. На тёмной улице он казался гигантским изваянием. Из-под косматой чёлки на детей смотрели спокойные глаза.
Его спокойствие отличалось от хладнокровного выжидания воронов, от которого становилось мутно на душе. Это было спокойствие векового дуба или океанской глади под звёздами. Ава не могла отвести взгляда, не могла пошевелиться, пока он не посмотрел на неё ясными глазами и не произнёс:
– Пробитые знамёна реют над нами. Ты рождена, чтобы ступать по коврам, но получаешь подлые удары меча. – Голос его казался могучим ветром, а порыв слов всколыхнул бессмысленную земную суету.
Мужчина склонился и посмотрел Аве прямо в лицо, и она лишь судорожно вздохнула. Девочка чувствовала, как откликается его голос внутри неё.
– Я – Малайка, и я доброветствую тебя в роднограде. Я мчался сюда мгноминутно, но едва не опоздал, до того…
Он не закончил фразы, и так всё было ясно. Малайка посмотрел на Джека. Ава поняла, что всё ещё прикрывает его своим телом, и поднялась на ноги.
– Малайка. – Она припомнила, что Виолетта упоминала это имя, и оно звучало как заклинание в её устах. Оно пришло отсюда.
– Ты – Малайка. Мой родноград? Здесь?
– Да, – кивнул мужчина, потом посмотрел на Джека.
Малайка мягко прикоснулся к его телу и аккуратно приподнял края его брюк. Ава ужаснулась при виде алевших на ногах мальчика жутких шрамов. Может быть, оттого что она всё ещё не пришла в себя, Ава собственной кожей ощутила, как Джеку сейчас больно.
– Эх. Этого иссушили дотла. Он был похищен слишком надолго, а потом ещё и пронзён воронами. – Он оглянулся на Аву: – А ты? У тебя есть нательная боль?
Сознание едва улавливало смысл его слов, но непривычные сочетания, казалось, были наполнены глубоким смыслом. Этого было достаточно, чтобы прорвать плотину внутри Авы, и слова хлынули бурным потоком.
– Нет. Нет. Мы просто шли – ему нужно вернуться к Хаммеру, он подмастерье, и похищение сильно ослабило его. Он потерял сознание, и я подумала, что он, мы, что нам конец. Я подумала, что вороны… что они прикончат его, нас…
Зубы стучали, мешая словам вырваться наружу. Малайка протянул руку и мягко опустил её на плечо девочки. Все разрозненные части соединились воедино так, как кусочки металла притягиваются к магниту. Спокойствие окутало Аву пушистым одеялом. Она перестала дрожать и сделала глубокий вдох.
– Его зовут Джек. – Теперь её голос звучал ровно. – Вы сможете помочь ему?
Малайка ласково улыбнулся, и Ава смогла наконец вдохнуть полной грудью. От его улыбки на улице стало светлее, а его седые волосы и тряпьё теперь казались роскошным оперением морского орла. Девочку переполняло то же чувство, которое вспыхивало в ней, когда она смотрела на пылающий закат или на звёзды, мерцающие в небе. Она почувствовала дикое желание раствориться в том великом, что было перед ней.
– Боль плоти утихнет в нём, но вернуть жизнедух, украденный прежде, я не могу. Про тебя я не могу еще предвысказать. Твоё спутнодушие призвало меня, но он склубочился. Я не видел его прежде таким процеженным. Но теперь мы отправимся к знахарке кузнечной. Она может стремелечить любую рану.
– Моё спутнодушие? – искать толику смысла в речах Малайки было всё равно что искать жучков в муке.
Малайка наклонился и осторожно подхватил Джека под мышки, придерживая его узкую грудь. Другой рукой он, как котенка, подхватил Аву, легко поднимая её за талию. Ни один мужчина прежде не прижимал девочку так крепко, даже папа – но почему-то ей и в голову не пришло возмутиться, как будто это самое обычное дело, когда тебя обнимает гигантское крылатое существо.
– Именно ваше спутнодушие, дитя Билла, – ответил он. Его дыхание растрепало волосы на макушке Авы.
Он взмахнул огромными крыльями, отчего пыль закрутилась столбом вслед улетающей компании. Но Ава, ошеломлённая его словами, едва ли заметила это. Дитя Билла. Билл. Значит, Малайка знал её отца. Это дикое фантастическое существо, оказывается, встречалось и с её скромным папой. Да как такое вообще возможно?
И Малайка назвал это место её родным городом. То есть он хотел сказать, что она родилась именно здесь, где бы это ни было?
Она так и не смогла собраться с мыслями, когда Малайка взмыл в небо. Желудок Авы прилип к позвоночнику, и она крепко зажмурилась, вцепившись пальцами в руку, державшую её. Было невозможно мчаться с такой быстротой. Даже самые скоростные поезда ехали гораздо медленнее. Интересно, способно ли тело переносить такую скорость?
Когда Ава рискнула наконец открыть глаза, её прошиб холодный пот. Они летели высоко над Донлоном – выше, чем воздушный шар. Под ними раскинулся ночной город, усеянный жёлтыми пятнами огоньков, которые не способны были разогнать бархатную тьму. Холодный ночной воздух щипал Аву за щёки, слышались только гул ветра да хлопанье огромных крыльев Малайки. Ава бросила взгляд на Джека, который всё так же безвольно висел на руке крылатого существа. Она чувствовала, что скоро присоединится к нему. Её ноги покрылись мурашками, а желудок трепетал, как ласточка, заплутавшая в сплошном тумане. Ава заставила себя смотреть прямо перед собой, а не на далёкую, слишком далёкую землю, ещё сильнее, до боли в пальцах, сжимая руку Малайки. Она едва могла различить изгибы реки далеко внизу, очерченные огоньками.
Затем река под ними стала приближаться, как показалось, очень стремительно. Ветер смягчился, и Ава поняла, что они летят медленнее и просто кружат над одной точкой. Девочка рискнула глянуть вниз и тут же пожалела об этом. Огни метались, сливаясь друг с другом, и внезапно Ава поняла, что весь берег реки заполнен людьми. Огни, которые она заметила, оказались факелами и лампами. Ава даже слышала крики, доносившиеся снизу.
– Что происходит? – крикнула она наверх.
Вместо ответа Малайка сжал её покрепче и без предупреждения бросился вниз, заставив Аву невольно выдохнуть. Люди бросились врассыпную: кто-то приник к земле, прикрывая голову, – совсем как Ава, когда она услышала шелест крыльев над собой. Они приземлились, и крылья Малайки громко хлопнули, когда он сложил их. Гигант поставил свою спутницу на ноги, а Джека положил на землю и выпрямился, возвышаясь над происходящим.
Сначала Аву ошеломил запах. Это не был прогорклый запах Темзы, от которого сжимался желудок. Здесь запах был удушливо резким. Он исходил от толпы измождённых людей на берегу. Люди были измученными, перепуганными, одетыми в лохмотья и перепачканными в грязи. Они хватались за свои скудные пожитки: горшки, сковородки и снедь. Берег был слегка освещён дрожащими огнями газовых ламп и факелов, танцующее пламя шипело и плевалось искрами в собравшихся. Надо всем этим прогремел голос Малайки:
– Что приклютворилось, смиренные?
Раздался неразборчивый гомон голосов, и наконец один из мужчин выступил вперёд, его лицо расплывалось в мерцающих огнях. Он прижал руку к груди.
– Приветствуем тебя, Малайка. Рыцари моста преграждают нам путь. Мы долго шли от берегов озера Мортлейк и теперь не можем перебраться на ту сторону.
Ава посмотрела на мост, перекинутый через реку. И тут же увидела фигуры двух стражей с обнажёнными мечами, при полном вооружении, восседающих на крепких лошадях. Их доспехи были чернее ночи, сгустившейся вокруг них. Женский крик прорезался над толпой, но голос Малайки заглушил её стоны.
– Тлетворение у Мортлейка всё сильнее?
Дрожащий огонь прорезал глубокие морщины на лице мужчины.
– Озеро источает яд. Неделю назад растения на обоих наших полях начали гибнуть: листья пожелтели, как осенью, а цветы пожухли. Птицы попадали с деревьев, а кошки погибли. Два дня назад жёлтый смрад сковал наши лёгкие. Мы собрали всё, что смогли, и тронулись в путь. Мы слышали, что с той стороны реки дела чуть лучше, но теперь…
Его голос увял, и он сплюнул в сторону рыцарей, прежде чем успокоить женщину с малышом. И женщина, и младенец плакали.
Малайка посмотрел на Аву, его ледяные глаза пылали на его мрачном лице:
– Заботствуй о Джеке, Авахранник.
Он выпрямился и направился к мосту, пока не остановился прямо перед стражами. Толпа притихла, и Ава затаила дыхание. Малайка казался неожиданно маленьким рядом с крупными лошадьми, но голос его был громким и отчётливо слышался здесь:
– Что приклютворилось, рыцарь моста? Ваша мостохрана призвана хранительствовать, а не противопускать.
Один из стражей ответил грубым голосом:
– Теперь мы решаем, кого пропускать, Малайка. Всё решают деньги. Эти доходяги не могут заплатить, а другие с радостью платят, чтобы удержать подальше подобный сброд. От них одни неприятности. На нашем берегу реки нас не трогают их заботы. Они не принадлежат этим местам.
Голос Малайки загрохотал, как колокол:
– Твои слова стыднотворны, как проклятия. Они такие же донлонцы, как и вы, рыцари. Не кощунствуй напрасно!
Второй рыцарь язвительно рассмеялся. Эти двое не из благородных семей, решила Ава.
– Мы там, где нас ждут денежки, Малайка. Те, кто платит нам, не настроены полагаться на судьбу. Смутные времена и трудности приходят с юга реки. Пусть их трудности им и останутся.
– Вспомните древнюю заповедь? Вы спасохраните мосты для всех. Иначе вы клятвопреступники.
Тот, кто заговорил первым, издал презрительный смешок.
– Время изменилось, Малайка. Старые словеса теперь пустой звук. Не наша вина, что Донлон стал таким, какой он есть сейчас. Мы просто пытаемся выжить, понял?
– Преграждать путь слабейшим не достославно рыцарям. Мы должны помочь этим страждущим. Показывайте своё доблебравие в схватках, а не на этих несчастных.
Голос рыцаря оставался ровным и непреклонным:
– Тебе не остановить ГринВитч, Малайка. Забудь об этом и спасайся сам. Это всё, что нам осталось сделать. – Оба рыцаря одновременно подняли мечи, давая понять, что разговор окончен.
Раздался дикий вопль. От толпы отделилась фигурка и ринулась в их сторону. Ава ахнула, когда поняла, что это была та женщина, всё ещё сжимавшая в руках своего малыша.
– Остановись или умрёшь! – воскликнул один из рыцарей, замахиваясь мечом.
Ещё одна фигура бросилась следом за женщиной. Ава поняла, что это тот мужчина, который заговорил с Малайкой. Словно по команде, остальные мужчины ринулись за ним, размахивая топорами, дубинами и неизвестно как оказывавшимся у них мечом. Воздух наполнился прорвавшимися наружу воплями гнева и ярости. Кони попятились, и рыцари ударили мечами. В ужасе Ава смотрела, как женщина едва успела уклониться и свалилась под гигантские копыта коней. Словно в замедленном движении, Малайка нырнул следом за матерью и ребёнком, обхватил их, поднялся в воздух и отнёс в безопасное место.
Толпа отступила перед конями и рыцарскими мечами. Порыв испарился, они отделились друг от друга и бродили, как растерянное стадо овец.
Сверху раздался призывный возглас Малайки:
– Кротконравными будьте, жители Мортлейка! Вас смолотит под копытами и мечами. Замрите!
Малайка опустился на землю и осторожно поставил женщину рядом с мужем.
– Позаботствуй о ней.
Он обернулся и оглядел толпу.
– Вы не боеготовы. – Теперь голос Малайки был ровным и спокойным. – Упрочитесь, и мы стыкуемся вскоре.
Ава проследила за его взглядом. На измождённых, бледных лицах людей читалась безысходность. Изнурённые, испуганные дети цеплялись за руки и ноги взрослых. Некоторые заходились в кашле, и от этих звуков вся толпа колыхалась, как в припадке жуткой пляски.