Надя
– Какой симпатичный, да? – толкнула меня локтем в бок Таня.
Я пожала плечами, изображая равнодушие.
– Смазливый немного. Ничего особенного. В телеке он интереснее, – критично и трезво оценила я выпускника нашего универа.
Вернее, теперь он звезда телевидения. Денис Майоров работал на центральном канале корреспондентом. Где только он ни бывал, с кем только ни сотрудничал, какие только сюжеты ни снимал. Теперь пошел на повышение и стал ведущим программы.
При всем при этом он закончил нашу кафедру журналистики в глубокой провинции. Мы не были далеко от Москвы территориально, но по сути между нашими городами огромная пропасть. Столица и периферия в России всегда контрастны. Поэтому огромное внимание и почет тем, кто смог пробиться на самый верх.
– Собираемся, друзья мои. Утихаем и начинаем, – заговорил наш заведующий кафедрой. Как всегда, негромко, но очень четко и сильно. Все сразу бросили болтать и притихли.
Сегодняшняя пара была особенной. Сергей Борисович уговорил своего бывшего студента, Дениса Майорова, пообщаться с будущими журналистами.
Я была рада, что не придется конспектировать лекцию, но не разделяла всеобщего восторга. Телек не смотрела, за карьерой Майорова не следила. О его успехах я знала исключительно от нашего куратора, который любил похвастаться звездными выпускниками.
Майоров начал занятие с рассказа о своей карьере репортёра. Это оказалось интересно. Денис вещал увлекательно и с юмором про страны и события, в которых он варился, пока работал в новостях. По большей части только его ирония не позволяла ужасаться.
Репортер – не самая лучшая должность. Все время нужно куда-то ехать, что-то писать на коленке, готовя выход в эфир, опрашивать очевидцев, смотреть на кровищу и правильно называть все стометровые должности официальных лиц. Иначе у них случается истерика, и они грозят редакции судом.
Примерно об этом и вещал Майоров. Примерно это и есть журналистика в чистом виде. Я сама немного поработала в газете и с чистым сердцем сосредоточилась на рекламе и пиаре.
– Блин, офигенный чувак, – гудела мне в ухо Таня, пока Денис говорил. – Как бы с ним на свидание сходить вечерком. Эх, он весь московский теперь. На хромой козе не подъедешь.
– Вопросы, – дал команду Борисыч, когда Майоров иссяк.
– Любимая страна, где были по работе.
– Хотел бы сказать Франция или Британия, но там всегда сидят матерые спецкоры. Мой вариант любимой – это терпимая страна. Наверное, Индонезия. Хотя я там был во время землетрясения. Веселого мало. Много змей и разрушений. Но хоть тепло, и морские гады дешевые, – ответил Денис.
Я усмехнулась. Он забавный. И симпатичный, когда шутит.
– Как вы стали ведущим? – выкрикнула Таня, не поднимая руку.
Майоров едва заметно поморщился. Вопрос был неудобным, хотя вряд ли Таня подразумевала что-то подобное. Вряд ли она заметила секундную заминку. Денис быстро стер с лица все эмоции и фальшиво улыбнулся, отвечая:
– Появилась вакансия. Мне предложили пройти кастинг. Решение редактора стало роковым.
Мне показалось, что он нагло врет. Потом я много раз жалела, что не смогла сдержаться, промолчать. Но в тот момент мне захотелось разоблачить его или хотя бы стереть с лица эту истасканную улыбку.
– А я слышала, что на центральных каналах на такие должности берут только по блату, – громко прокомментировала я.
На меня тут же уставились все одногруппники. Обычно я вела себя на занятиях тихо, не отсвечивала, не звездила.
Завкаф тоже прищурился угрожающе. Неожиданно я почувствовала себя модным ведущим в прямом эфире. И не каких-то там новостей, а скандального ток-шоу. Подумать только, меня никогда не интересовал такой поджаренный формат.
Денис не перестал улыбаться. Он лишь перевел взгляд на меня и сказал:
– У меня нет блата в Москве.
Меня понесло.
– Значит, через постель?
Майоров закашлялся.
– Павлова! – рявкнул на меня завкаф. – Полегче.
– Нет-нет, Сергей Борисович. Все в порядке, – успокоил его Майоров. – Стереотипы они такие. В моем случае, к сожалению, карьера строилась через отсутствие постели. В начале пути я спал по три часа, чтобы меня заметили. Теперь – по пять. Думаю, счастье где-то рядом.
Тишина висела гробовая. Майоров пристально смотрел на меня.
– Я удовлетворил ваше любопытство? – поинтересовался он едко, не без подтекста.
– Спасибо за ответ, – проговорила я нейтрально.
Майоров тотчас перевел взгляд туда, где староста подняла руку. Я не слышала ее вопроса, не слышала, что отвечал Денис. В ушах шумело, щеки горели.
– Так я не поняла, ты удовлетворена ответом? – шепнула мне на ухо Таня.
Я скривила лицо и передразнила ее. Удовлетворить меня Майорову вряд ли удастся. Его карьера, конечно, федеральная в рамках нашей группы, да и всей кафедры, но до моего кумира ему далеко. Хотя ближе, чем мне. Сто процентов, он с ним знаком.
Я жалела, что задала вопрос в духе желтой газетенки низкого тиража. Могла спросить про Леонидова, испробовать это в курсовой, да и просто узнать что-то интереснее, чем пять часов сна.
Вот дура.
До конца занятия я сидела тихо как мышка. Пыталась сделать лицо кирпичом и задать еще вопрос, даже руку подняла, но Денис то ли не увидел, то ли специально не смотрел в мою сторону. Осталось придумать вместе с Таней, на какой кривой козе к нему подъехать после факапа с постелью.
Козы не нашлось до самого конца пары.
– Закончили, ребят. Все свободны, – объявил Сергей Борисович.
– Если кто-то не успел спросить, я еще здесь до следующей пары, – проявил милосердие Майоров.
– А тетрадку по журналистике подпишете? – выкрикнула Таня. – Автограф.
Стерва. Таки придумала козу.
– Конечно, – откликнулся Денис с приятной улыбкой. Совсем не такой он улыбался в начале вопросов. И настоящий Майоров показался мне симпатичнее Майорова-ведущего.
Танюха рванула к нему, чуть не сдвинув парту. Я прыснула. От зависти, конечно. За моей соседкой помчались все девочки группы со своими тетрадками.
Наплевав на гордость и стадное чувство, я пристроилась в конец очереди.
Девчонки шушукались, оглядываясь на меня. Я краснела, бледнела, но продолжала стоять.
Когда очередь дошла до меня, в аудиторию уже входили старшекурсники. Время вышло.
Увидев меня у кафедры, Денис приподнял бровь и протянул руку за моей тетрадью.
– Нет, мне не нужен автограф, – пояснила я сразу.
Его брови теперь вдвоем поползли вверх.
– Что же вам нужно?
– Спросить.
– Что-то еще не выяснили про мою постель? – съязвил он.
– Не про вашу, – быстро ответила я. – Вернее, вообще не про постель. Черт!
Я зажмурилась. Лучше бы молчала, честное слово. Собиралась уйти, но Денис неожиданно пришел мне на помощь.
– Ну-ну, не нужно смущаться. Портите образ акулы пера.
Его слова меня немного взбодрили. Я вспомнила, как составлять предложения из слов.
– Я хотела спросить про Андрея Леонидова. Наверное, вы с ним знакомы.
– Да, конечно. Даже работал в его программе.
– Ух, круто. Какой он?
Денис пожал плечами и покачал головой.
– Гений он. Обыкновенный. Самовлюбленный в меру гениальности. Очень требовательный, но одновременно исполнительный. Требует со всех, как с себя. Порвет за корреспондента из своей команды. Будет биться с редактором за каждую минуту монтажа, если она принципиально важна для материала.
– Вы работали в «Событиях»?
– Внештатно пару раз. Для развлечения. А вы из любопытства интересуетесь?
– Да, отчасти. Но и для курсовой тоже. Мне не помешает мнение человека «изнутри», так сказать. Не хочу быть жертвой образа, отраженного в прессе.
Все наши уже разошлись. Только Таня и пара девочек из любопытства застряли в дверях и ждали, когда мы закончим.
– Какая тема курсовой? – продолжал спрашивать Денис.
– Имидж ведущего.
– На примере программы?
– Да. «События» беру в этом году, но хочу выйти на диплом с широкой темой.
– «События» – любимая программа?
– Нет. Больше люблю его цикл исторических фильмов.
– В них, кстати, больше имиджа заложено, – заметил Майоров.
– Да, поэтому его буду рассматривать в общей картине потом. Много материала. А у вас есть любимая программа Леонидова?
– Ранние. Я фанат цикла…
– Друзья, вынужден прервать вас. Нас ждут, – перебил Дениса завкаф.
Я разочарованно выдохнула и быстро проговорила:
– Ладно. Спасибо. Было приятно познакомиться.
Пошла к двери, чтобы уйти, но тут случилось странное.
– Девушка, – окрикнул меня Денис, догоняя в коридоре.
– Надя, – сообщила я ему свое имя.
Он улыбнулся настоящей улыбкой и протянул руку, представился:
– Денис.
– И снова очень приятно, – заулыбалась и я, пожимая легонько его теплую большую ладонь.
– Можем встретиться вечером? Я бы еще поболтал про Леонидова, – предложил Денис. – А тебе будет полезно для курсовой и диплома.
– Оу…
Я совсем не ожидала такого поворота событий и безбожно тормозила, не зная, что сказать.
Денис был пошустрее. Не зря человек в телеке работает. Он протянул визитку и сказал:
– Если нет планов на вечер, позвони.
Я приняла карточку и кивнула. Сказать, что все планы я могу отменить и на все согласна, не успела.
Денис подмигнул мне и вернулся в аудиторию.
Я осталась стоять с его визиткой в руке.
Что это было?
Размышлять в одиночестве не получилось. Ко мне подбежали девочки, которые ждали все это время в сторонке.
– Павлова! Вот ты дала жару, – заорала староста Люба.
– Шшшш, – зашипела я на нее и мотнула головой в сторону аудитории. – Там все слышно.
– Ой, да и ладно, – Люба убавила громкость. – Как ты его припечатала этой постелью! Круто.
– Ага, Майоров так и скис. Видимо, попала в больное место.
– Но он такой душка.
– Может, гей?
– А зачем дал ей карточку?
– Про Леонидова поговорить, – ответила я.
Перед глазами все плыло. Я с трудом различала голоса и лица одногруппниц.
– Мгумс, про Леонидова! Как же. Ты совсем куку, Надь? Или наивная?
– У вас свидание, – подытожила Таня.
– Серьезно? – переспросила я.
– Вечер, личный телефон, сто пудов поедете ужинать, – приговорила меня Люба.
Я замахала руками все еще не в силах погрузиться в тему свидания. Мы ведь говорили про журналистику. Разве нет?
– Глупости, девочки. Он сказал позвонить. Нет никакого свидания. Может, и трубку не снимет. Забейте. Мы на семинар опоздали.
Я взяла Таню за локоть и потащила к аудитории. Может, нас отпустят?
– Про семинар она думает! – возмущалась подруга. – Как можно думать про семинар после такого?
Таня была очень права. Я вообще не думала про семинар. У меня подкашивались ноги, в голове была жуткая каша, а перед глазами так и стояла «настоящая» улыбка Майорова. Со мной никогда не случалось подобных чудес. В группе я считалась, да и сама себя считала, простушкой, заурядной и очень провинциальной. Та же Таня выглядела эффектнее, выражалась красивее и одевалась ярче.
Как вышло, что именно меня выделил Денис?
Непонятно.
Конечно, мне было очень приятно. Визитка жгла карман, а руки чесались вбить его номер прямо сейчас в контакты. Но я продолжала держать видимость равнодушия.
Защитная реакция. Чтобы потом подружки не подкалывали меня из-за нелепых надежд на встречу с Майоровым. Лучше сразу сделать вид, что не очень надо.
Мне и не было надо, пока Денис не сунул мне карточку. Он совсем не в моем вкусе. Но сам факт, что я ему понравилась, безумно льстил. Моя скромная самооценка с трудом держала себя в руках.
Мой пыл немного угас после занятий. Я уверила себя, что Майоров вряд ли снимет трубку. А если и ответит, то обязательно отказом. Я еле отбилась от девочек, которые требовали звонить Денису при них. Свидетелей мне только не хватало.
Вернувшись в общагу, я с радостью обнаружила, что соседки нет в комнате. Самый удачный момент для звонка.
Еще раз настроившись на безусловный облом, я скопировала номер в строку вызова и нажала на соединение.
И сразу первый мой прогноз не сбылся. Денис взял после первого же звонка.
– Слушаю, – резковато ответил он.
– Эээ, привет. Это Надя, – брякнула я.
Корни волос как будто кто-то поджег. Моя голова пылала и грозила превратиться в костер.
– Надя? – переспросил он.
– Павлова, – уточнила я.
– По какому вопросу, – голос Дениса выдавал усталость и раздражение. Вряд ли он был в восторге от выяснения обстоятельств и цели моего звонка.
– Надя Павлова. Третий курс журналистики. Вы просили позвонить ближе к вечеру.
– О, да. Класс. Рад слышать, – совсем иначе заговорил Майоров.
Голос потеплел. Я точно слышала радость.
– Слава богу, это ты. Я думал опять попросят поработать вне расписания и придется срочно мчаться в Москву.
– Нет. Это всего лишь я, – скромно поддержала я разговор и тут же добавила. – Если вы заняты, то ничего страшного…
Я не ожидала от него такой откровенности. Предвкушение облома стремительно разбивал сам Майоров. Мне бы радоваться, но я ужасно боялась… успеха. Боялась встречи с ним. Боялась даже мысли об этом.
Но Денис не страдал подобными комплексами. Он не дал мне шанса.
– Я освобожусь через час. Поужинаешь со мной?
– Да, – ответила я быстрее, чем упала в обморок от ужаса.
Желание угождать людям было во мне еще сильнее комплекса неполноценности и страха сбычи мечт.
– Супер. Куда заехать?
Я снова на автопилоте назвала адрес, не упоминая, что это общежитие. Но с Денисом игры в конспирацию не сработали.
– Третья общага! – тут же узнал он. – Прекрасное место.
– Очень сомневаюсь, – я нервно кашлянула и уточнила. – Чем оно так прекрасно?
– Я там невинности лишился.
Теперь уже я посмеивалась, почти не психуя. Денис умел снять напряжение.
– Тогда не буду спорить.
– Не спорь. Лучше собирайся. Я наберу, как подъеду.
Он положил трубку, оставив меня в полуобмороке и с глупой улыбкой от уха до уха.
Я сидела так несколько минут, а потом вскочила и начала потрошить шкаф. Глупая затея найти что-то подходящее в моем более чем скромном гардеробе. Сначала я отчаялась и уже собиралась отказаться от встречи, но быстро пришла в себя.
Всю жизнь всем рассказывала, что шмотки не сделают из говна человека. При моих небольших возможностях такая позиция была единственно верной. У моей семьи не было денег на бренды, но родители всегда старались одевать меня хорошо. Можно было сходить к Маше Смирновой, попросить у нее что-нибудь нарядное. Она в общаге считалась самой крутой. Но даже в ее самом шикарном платье я буду чувствовать себя ужасно неловко.
Поэтому я выбрала свои обычные джинсы и симпатичную кофточку. Можно было надеть короткую юбку, но я побоялась выглядеть, как путана. Краситься тоже не стала ярко, но зато вымыла голову и красиво уложила волосы, сделала косой пробор и блестящей заколкой убрала с лица пряди.
В итоге из зеркала на меня смотрела я, но какая-то необычно симпатичная версия. Меня это устроило. Денис позвонил чуть раньше, чем через час. Я накинула куртку и спустилась к выходу. Сердце колотилось где-то в желудке, во рту и одновременно в пятках.
Я чувствовала, что сегодня произойдет нечто невероятное. Пусть мы просто поужинаем и поговорим, но я никогда не стану прежней.
На стоянке у общаги стоял белый перепачканный седан с заведенным двигателем. Грязь на машине выдавала недавнюю долгую дорогу по трассе.
Я подошла к машине, заглянула в окно. Денис сидел за рулем. Я стукнула в стекло. Он повернул голову, улыбнулся и махнул мне. Я открыла дверь и села рядом с ним. В салоне было тепло. Кожаное сидение обняло меня, почти всосало. Странное ощущение. В папиной Калине мне не было и вполовину так комфортно.
– Привет, – проговорил Денис. – Здорово, что смогла вырваться.
Я усмехнулась.
– Это было несложно.
– Серьезно? Повезло. А я еле уехал от матери.
Прикусив губу, я соображала, будет ли тактично уточнить. Но раз он сам завел эту тему, то вряд ли я покажусь чрезмерно любопытной.
– Ваша мама…
– Ваша… – повторил Денис, скривив лицо. – Говори мне «ты», пожалуйста. А то кажется, что тут еще кто-то есть.
– Ммм, – протянула я, с трудом подбирая новое обращение, но справилась. – Так твоя мама живет здесь?
– Да. И сестра тоже. Я к ним приехал. И уже готов уезжать.
Денис немного натянуто рассмеялся. Я решила спросить еще:
– Ты с ними не очень?
– Нормально, – он пожал плечами, выезжая со стоянки. – Пару суток выдерживаю, а потом хочется свалить куда-нибудь.
– И тебе удачно подвернулась я.
– Раскусила, – Майоров подмигнул. – Как относишься к «Мишель»?
Лучший ресторан в городе. Я бывала в заведениях попроще. Намного проще. Можно было ответить нейтрально, но я решила оставаться честной. Разу уж и он сразу признался, что не столько заинтересован во мне, сколько в вечере вне дома.
– Не бывала там никогда.
– И я, – Денис продолжал слепить меня улыбкой. – Говорят, там ничего.
– Тоже слышала такое. Только дорого, – аккуратно упомянула я.
– Значит, будем проверять, стоит ли своих денег.
Денис выкрутил руль, поворачивая. Я заметила, какие у него красивые руки. Сразу подумала, что такие руки прекрасно выглядят в кадре. Наверное, есть кто-то в команде, отвечающий за его ногти. Чтобы они были ровные, отшлифованные.
– О чем думаешь с таким умным лицом? – спросил Денис.
Он застал меня врасплох. Я точно не смогла бы придумать ничего, кроме правды, и ответила честно:
– О твоих ногтях.
Майоров сразу посмотрел на свои руки.
– А что с ними? – немного настороженно уточнил он.
– Слишком идеальные, ухоженные.
– Для мужчины?
– Для человека.
Я прикрыла глаза рукой, ненавидя себя за эту глупую искренность.
– Прости, я сама не понимаю, что несу. У меня плохо с манерами. Ты спросил, а я не успела соврать ничего приличного. Наверное, это часть работы, да? Руки ведь в кадре. У тебя должен быть стилист и парикмахер. Все сразу.
Денис покивал.
– Да. Меня гримируют. Как примадонну. Пожалуй, это самое ужасное в работе. Тонна тона на лице и костюм.
– А что не так с костюмом? – удивилась я.
Денис пожал плечами.
– Не знаю. Мне не нравится. Галстук душит. Пиджак неудобный. Рубашка колючая. Видимо, я деревенский парень. Мне бы толстовку и кроссы. Ну водолазку могу надеть для компромисса. Раньше думал, что костюмы дизайнерские – это круть необыкновенная. Но иллюзии быстро померкли.
– Питать иллюзии – участь провинциалов, – выдала я неожиданно для самой себя.
Денис остановил машину у ресторана и повернулся ко мне. Он улыбался, как будто я сказала ему что-то приятное. Его взгляд скользнул по моим губам.
– Бальзак, эпиграф к «Утраченным иллюзиям», – проговорил он очень тихо и проникновенно.
Как будто это была наша тайна. Денис протянул руку и заправил мне за ухо кудрявую прядь волос. Я не успела смутиться. Он не убрал руку, а мимолетно погладил меня по щеке. Словно хвалил за удачную цитату.
– Мой любимый роман из всей зарубежки, – объяснил Денис.
Он опустил руку, продолжал смотреть на меня. Я смогла сказать, не заикаясь:
– Да. Мне тоже понравился.
Показалось, что сейчас Денис спросит меня о герое. Наверное, я слишком смело цитировала эпиграф романа о крушении надежд главного персонажа, журналиста, который, как и Денис, отправился покорять столицу.
Но Майоров как будто в последний момент передумал продолжать эту тему.
– Пойдем? – спросил он.
Я с облегчением кивнула и потянулась к ручке. Денис вышел из машины. Я успела открыть дверь сама, но он подал мне руку, помогая выбраться из теплого салона. Мне сразу стало зябко на холодном воздухе. Я съежилась, а Денис положил руку мне на плечи, привлекая к себе и закрывая от порыва ветра.
Я не стала возражать. Его жест был почти невинным, хоть и с намеком, как и прикосновение к щеке. Разумеется, он позвал меня в ресторан не для интеллектуальных бесед о творчестве Бальзака, Леонидова и судьбах журналистики в России.
Только вот я еще не решила, нужны мне беседы или нечто большее.
Пока передо мной был столик и официант, который провел нас в уголок уютного зала и оставил разбираться с меню.
Я быстро поняла, что из всего перечисленного более-менее понимаю только курицу в апельсиновом соусе. Поэтому, отложив меню, попросила Дениса:
– Можешь сам заказать? Понятия не имею, что хочу.
Он приподнял бровь и отложил меню тоже.
– Мясо или рыба? – спросил Майоров отрывисто, как на викторине.
– Мясо? – ответила я неуверенно.
– Красное или белое вино?
– Красное.
– Бисквит или мороженое?
– Фрукты.
– Окей.
Денис поднял руку, подзывая официанта, который бежал мимо. Тот притормозил и стал записывать все, что говорил Майоров. Некоторые слова я понимала, но не очень представляла, как это выглядит. Из всего перечисленного меня устроили овощи на гриле и стейк. Немного напугало название Пино-нуар. Где-то я слышала, что это дорого.
– Надя, хорошо? Может, добавишь что-то?
Я хотела отказаться снова, но потом решила быть смелой.
– Я слышала, что фирменное блюдо здесь тартар из говядины. Что он из себя представляет?
– Тартар из говядины – это тартар из говядины, – произнес официант с издевкой.
Я, конечно, сразу стушевалась, покраснела и захотела провалиться сквозь землю. Но и в таком состоянии заметила, как гневно блеснули глаза Дениса. Он неуловимо быстрым движением руки смахнул бокал на пол. Он разлетелся по полу брызгами.
– Оу, какая жалость. Я нечаянно, – проговорил Майоров.
Я была готова поспорить на большие деньги, что он специально. И официант это тоже видел. Он поменялся в лице. Если я покраснела, то парень в фартуке мигал, как семафор, а потом бросился собирать осколки.
– Тартар – это сырое мясо, маринованное по-быстрому в каком-нибудь соусе, луке и травах, – просветил меня Денис, пока официант ползал по полу.
– Вот оно что, а то я думала, это связано с античным адом.
Денис рассмеялся.
– Давай возьмем и проверим эту связь. Один на двоих, ага?
Я покивала.
– Эй, дружище, тартар нам еще. Хорошо?
– Конечно. Как скажете, – промямлил мальчик и убежал.
– Ты специально разбил бокал, – сообщила я Денису, как только мы остались одни.
– Конечно. А он специально пытался унизить тебя.
– Наверное, по мне видно… – начала я оправдывать безобразное поведение официанта.
Но Денис прервал, не дав договорить.
– Что по тебе видно, Надя? Какой признак дает человеку право пренебрегать другим?
– Я очень провинциальная. Не очень образованная.
– Полагаешь, он образован, работая на побегушках в ресторане? – закипел Денис. – Думаешь, нужны курсы в десять лет, чтобы надеть фартук и пренебрежительно фыркать в сторону гостя? Открою тебе секрет – его поведение как раз апофеоз провинциальной необразованности. Я бы даже употребил слово «быдло». Думаешь, он знает, что такое Тартар в античной мифологии?
– Я не знаю.
– Я точно знаю, что нет.
– А зачем ты разбил бокал?
– Указать на его место. Он здесь, чтобы обслужить гостей, а не издеваться над ними.
Я поморщилась.
– Мне кажется, это не очень красиво.
– Совсем некрасиво, – согласился Денис. – Но я не сдержался. Прошу прощения за это.
Он тряхнул волосами и плеснул себе воды в стакан, сделал большой глоток. Я молчала. Вспыльчивость моего кавалера стала открытием. Непонятно, хорошим или плохим. Но он проявил себя весьма красочно.
Я подумала, что нас теперь будут сто лет обслуживать из вредности, но ошиблась. Денис не успел поставить стакан, а наш мальчик уже бежал с новым бокалом и бутылкой вина. Он прицелился в бокал Дениса, но тот указал на меня.
– Нет. Вино для дамы.
– Разумеется, – очень галантно, хоть и с дрожью в голосе проговорил официант. – Блюда подать по готовности или…
– Господь с вами. Все по очередности, – перебил его Майоров. – Мы ждем стартеры. Где там тартар?
– Скоро будет.
– Отлично.
Денис говорил спокойно, но я заранее знала, что ему не понравится тартар.
Не ошиблась.
Его принесли быстро, и Денис сразу поморщился, едва взглянув.
– Приятного аппетита, – пожелал официант.
Он не успел уйти. Денис попробовал и поднял руку, останавливая мальчика. Вторая вилка сделала его лицо совершенно кривым.
– Это не тартар, друг мой, а какое-то водянистое севиче. Возвращайте на кухню.
– Как скажете, – сипло проговорил парень и забрал тарелку.
Я укоризненно смотрела на Дениса из-за бокала.
– Как тебе вино? – спросил он.
– Приятное, – честно сказала я. – В отличие от твоего поведения.
Майоров приподнял бровь и склонил голову.
– Разве я требую чего-то сверхъестественного? Уважения к моей спутнице и приличной еды. Между прочим, за приличные деньги.
– Возможно, это уже слишком, Денис. Я благодарна за защиту, но становится неловко от твоего раздражения. Даже страшновато.
Денис выдохнул и опустил глаза. Он хотел что-то сказать, но наше уединение снова нарушили. К столу подошел повар. Я чуть сквозь землю не провалилась.
– Добрый вечер, – очень ласково обратился он к Денису. – Очень жаль, что наш тартар разочаровал вас, господин Майоров. Такая честь принимать вас в нашем заведении.
Майоров принял извинения с царским молчанием и легким кивком.
– Что именно вас не устроило?
– Вы же сами знаете, – немного сварливо отвечал Денис, но уже без злобы. – Мясо было заправлено задолго до подачи. Сок превратился в море странного соуса вокруг.
– Да, согласен. Мы готовы исправиться.
– Исправляйте, – позволил Денис, не выключая монаршей речи.
– Ужин за наш счёт сегодня. И не волнуйтесь за разбитый бокал.
– О, я и не волновался, – усмехнулся Денис.
Шеф снисходительно склонил голову и ретировался.
– Звезда в шоке, – буркнул Денис.
– Да, я тоже. Они тебя узнали.
Он усмехнулся.
– Я бы обиделся, что ты так непочтительна к моей славе, но не буду.
– Тебя и без меня тут вылизали до блеска. А мы еще ничего не ели.
– Но я пришел с тобой, – заметил Майоров. – Могла бы лизнуть разок мое эго для приличия.
Я подняла бокал и проговорила:
– Твое здоровье.
– Спасибо.
Нам очень быстро принесли новый тартар, и в этот раз Денис оценил его как вполне приличный. Он положил немного на почти прозрачный тост и поднес к моему лицу. Я откусила.
Вкус был своеобразный.
– Нет? – спросил Денис.
– Интересно, но я не могу избавиться от мысли, что ем сырое мясо.
– Понимаю. На любителя. Прости за шоу. Не хотел устраивать сцен и капризничать, как примадонна.
– Они тебя немного спровоцировали, – решила я пощадить его.
– Да, попали в болевую точку.
– Ты, вероятно, привык в Москве к хорошему обслуживанию. У нас тут немного местечково.
Денис хмыкнул.
– В Москве тоже по-разному, Надь. Я часто ловил на себе такие же гадкие взгляды официантов. Особенно где-нибудь на Патриках. Мало иметь достаточно денег, чтобы зайти в приличный ресторан и получить нормальное отношение от персонала. Хотя ты имеешь полное право не разбираться в еде и винах, чтобы обедать. Меня бесит этот снобизм. Твой вопрос был абсолютно нормальным. Странно, что мальчик не пояснил тебе состав тартара, а начал выпендриваться.
Я была согласна и кивала. А Дениса понесло.
– Забавно, что он заставил тебя комплексовать, а сам не смог рассказать о позиции в меню. Особенно о фирменном блюде. Вот я и завелся. Прости, что испортил вечер. Хотел поговорить спокойно, поужинать. И все испортил.
– Ничего не испортил. Мы все еще здесь и можем поговорить. Тебе ведь исправили тартар.
– Согласен. Расскажи о себе. Где ты родилась?
Я назвала родной городок в области. Денис прищурился и выдал:
– Кажется, я там бывал с приятелем по универу. Милая деревушка.
– Пожалуй. Но жить там невозможно. Я задыхалась лет с пятнадцати. Даже школу быстрее закончила, чтобы поступить и уехать.
– Тебе ведь есть восемнадцать?
– Девятнадцать, – успокоила я его посмеиваясь.
–Фух, класс.
– Переживаешь за имидж?
– Немного. Почему журналистика?
– У меня пятерки по русскому и литературе. И хотела в телек, конечно.
– Ох, кто-то тут тщеславный, – понимающе покачал головой Денис.
– Ты.
Я ткнула в него пальцем и рассмеялась собственной шутке.
– В яблочко, – подмигнул Денис.
– Кроме шуток, я передумала покорять экран. Мне все еще хочется в Москву, но больше привлекает работа за кадром, пиар, копирайтинг.
Нам принесли основные блюда, и в этот раз ни у меня, ни у Дениса не было претензий.
Мы продолжили разговор о журналистике. С моим спутником было очень интересно обсуждать современные СМИ.
– Телек умирает, – говорил он, разрезая стейк и рассматривая степень прожарки. – Дни эфира сочтены. Каналы смотрят только бабушки и наши родители. Молодежь предпочитает интернет. Скоро мы все будем жить в ютубе.
– Брось. Телек не может помереть. Там столько рекламы, госсредств, продакшн сериалов, шоу и программ. Это целая индустрия.
– Она никуда не денется. Просто переместится и станет доступнее. Смею предположить, что и лучше тоже. Качественнее. Молодежь не будет хавать халтуру, которую часто легко запихивают в советское терпимое поколение.
– Возможно, так и будет. Что станешь делать ты? Мальчик из телека.
Денис снова махнул головой, откидывая волосы. Похоже, он сам себе не ответил на этот вопрос. Врать не стал. Пожал плечами честно.
– Не знаю. Возможно, тоже перееду. Но не исключено, что буду вымирать вместе с динозаврами на госкнопке. Если будут достойно платить.
– Лучше там, где задница в тепле? – не удержалась я. – А как же идея? Миссия журналистики, публицистики. Пресса – четвертая власть.
– Это модель идеального общества. Даже в самые яркие времена гласности пресса в той или иной степени ангажирована.
– Где же искать правду?
Этот вопрос часто всплывал на семинарах об этике журналиста и истории прессы в России. У меня не было на него ответа.
– А ты как считаешь? – поинтересовался Денис.
– Не знаю. У меня нет ответа. Но я еще на поверхности и пытаюсь сформировать собственное мнение на этот счет. Поэтому я хочу знать твой взгляд. Так сказать, уже изнутри.
– Внутри ты становишься еще более зависимым, – Денис смотрел в сторону, а потом неожиданно накрыл своей рукой мои пальцы и посмотрел прямо в глаза. – Никого не слушай, Надя. Никогда. Важно только твое мнение и твой собственный опыт. Только он будет максимально объективным. Для тебя, разумеется.
– А как же след, который мы оставляем для потомков? Он должен быть объективным в принципе.
– Потомки разберутся, – философски изрек Денис, продолжая поглаживать мои пальцы. – Они точно будут умнее нас и увидят картину объёмно.
Он взял мою руку и поднес к губам, оставил мимолетный поцелуй. Я взлетела ракетой под потолок от его легкой ласки и нежного взгляда. Денис Майоров оказался совсем не таким, как я думала. Кажется, он мне понравился.
Официант пришел, чтобы убрать посуду, предложил кофе и десерт.
– Нет, спасибо, – отказалась я сразу. – Боюсь, лопну даже о мысли о десерте.
– Вам все понравилось? – поинтересовался у меня перевоспитанный парень.
– Да. Все прекрасно. Спасибо.
Он поднял бутылку и освежил мой бокал, сказав:
– Это вино выбрано идеально. Надеюсь, вы наслаждаетесь.
– Всеми своими рецепторами, – разошлась я и перевела взгляд на Дениса. – Жаль, что ты за рулем.
– Мы можем упаковать вам бутылку с собой. В баре как раз осталась одна.