Среди безумных сам становишься безумным и, более того, начинаешь находить в безумии некую прелесть.
Генрик Сенкевич
Волынцева танцевала. Она всегда танцевала: в детстве – в кружке хореографии, куда ее возила бабушка на троллейбусе, а затем на вечеринках у друзей и знакомых. Потом уже в своем воображении.
Последний вариант ей нравился больше всех, ибо предполагал неограниченный выбор кавалеров. Танцоров она привлекала из
фильмов, телевизоров, коллег и просто прохожих. Она все решала сама.
Жила, как вы понимаете, одна, с двумя кошками. Варила борщи и делала котлеты. Вообще, кулинарный репертуар становился все разнообразнее и качество исполняемых блюд все выше.
Она кормила всех, кто подвертывался в этот момент под руку: киргизов, которые делали ремонт, доставщиков продуктов, родственников, приехавших издалека, коллег по работе, заглянувших по приглашению. Да, конечно, ветеринаров и так далее.
Стремительно разрастающаяся слава в узких кругах делала ее интересным собеседником, а также компаньоном для выхода в свет.
Она с детства обожала театр – и теперь одиночество и деньги позволили ей ни в чем себя не ограничивать. В выборе репертуара, хороших мест и поездок в театры в других городах. Она смотрела и все премьеры, и задержавшиеся в репертуаре спектакли 70-х годов. Имела свое крепкое суждение, вкус и непоколебимую уверенность в своей правоте, поскольку была чиновником потомственным, таких теперь не делают.