Ответа я не дождался. Борька появился еще раз, без записки. А потом и вовсе пропал. Я ждал его несколько недель, не закрывал окно. Борькины пустые миски сиротливо стояли возле холодильника, и когда они попадались на глаза, я чувствовал что-то очень смахивающее на тоску. Это странно, но за то время, что мы прожили вместе, я успел привыкнуть к Борьке, и теперь скучал.
И все же мы встретились. Спустя где-то месяц.
Во дворе во всю цвело лето. Было утро, но уже припекало. Я завтракал, сидя у открытого окна, и одновременно серфил в интернете. Возле подъезда кто-то переговаривался, и я бы не обратил внимание, если бы не услышал два имени, сочетание которых заставило сперва просто прислушаться, а потом и вовсе выглянуть в окно: Ника и Нильс.
Во дворе разговаривали две девушки, одна из них держала в руках коробку из-под сапог.
– Ты такая молодец, Ник! Я бы не смогла, наверное, колоть…
– Ты не видела, как у меня первый раз руки тряслись. Нильс еще смотрит так доверчиво… А тут я с этим шприцем… – Ника судорожно вздохнула, явно стараясь не расплакаться. – Но знаешь, Оль, я рада, что он, хоть и болел, совсем не мучился. Просто лежал и спал все время.
– А почему у нас то решила похоронить?
– Сама не знаю, Оль. Он же здесь вырос. Ну и та история еще, помнишь…
Я понял все мгновенно. Бывает такое состояние, вроде дежа вю: ты словно предугадываешь события. Я слушал и знал заранее, что будет дальше. А внутри все сжималось от тоски по Борьке. А потом я метнулся в спальню, чтобы натянуть свежую футболку и вытащить из шкафа небольшую складную лопату, с которой всегда ходил в походы и на рыбалку, и выскочил на улицу.
– Девушки, вы простите, но я тут случайно услышал, что вам яму нечем выкопать. Словом – вот, показывайте, где копать, – я чувствовал себя неловко, но непреодолимо захотелось быть с Борькой в такой момент. Да и выяснить уже все до конца.
– Ой, Ник, он же в твоей бывшей квартире живет. Ты же из девятнадцатой, да?
Я снова не удивился. Я вдруг так ясно понял, каким удивительным котом был Борис, что обыденная история с ним просто не могла приключится.
– Да, – через силу улыбнулся я. – Сочувствую вам, Ника. У меня тоже кот был, так что… понимаю…
Мы нашли место за домом, где я вырыл неглубокую яму. Когда Ника открыла коробку, чтобы попрощаться, я на миг зажмурился, почти веря, что, открыв глаза, увижу другого кота. Но в коробке лежал Борька. Совсем не такой, каким я его знал. Он был крупнее и при этом гораздо худее, но это точно был Борька, и на шее у него висел тот самый синий ошейник, который я купил ему два месяца назад. Старый, местами потертый, но точно мой. Я невольно потрогал его, и Оля, заметив мой жест, шепнула удивленно:
– Ты его сохранила? После всего, что было?
– Нильс его любил, – улыбнулась Ника, и я тоже невольно заулыбался. – Другие стаскивал, а этот носил.
– А что было? – невзначай поинтересовался я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
– Да на самом деле забавная история. Мы тогда здесь жили, – Ника махнула рукой, указывая на окна моей квартиры. – Кстати, ровно двенадцать лет назад, тоже год Кота был. Нильс тогда завел себе вторую семью. Мы всегда ему разрешали ходить на улицу. И вдруг он стал пропадать по несколько дней. Мы сперва не обратили внимания, весна была, мало ли, загулял. А потом он вдруг в ошейнике вернулся, в этом самом. Там еще ярлычок был для имени и адреса.
– Ага, – поддакнула Оля. – И Ника стала с новым хозяином переписываться.
Ника рассмеялась.
– Просто он Нильсу дал какое-то глупое имя. Я и возмутилась. А последнюю записку нашла мама. Уж не знаю, что там было, в записке, но скандал мне устроили страшный, а когда я показала остальные записки, родители и вовсе с катушек съехали. Мама ужасно испугалась! Решила, что за мной маньяк охотится. Нильса заперли дома, родители спешно поменяли квартиру, и мы переехали. Я ведь написала наш адрес…