Когда Рия подъехала к небольшому частному самолёту, уже готовому к вылету, нас уже встречал Калеб – её телохранитель, которого она вечно «теряла» в самых неожиданных местах. Если до этого в дороге я думала, что всё ещё имею иммунитет к богатым привычкам Рии, то увидев самолёт поняла, что ошибалась.
За последний год я абсолютно отвыкла от мысли о том, что она буквально может летать частным рейсом куда и когда угодно. Ведь всё это время я как была, так и оставалась дочерью матери-одиночки, работающей на двух работах ради нас с младшим братом (правда, теперь я немного слезла с её шеи, получив место в университете и стипендию – хоть какие-то успехи), а Рия продолжала являться дочерью Ияда Уоллеса.
Одного из самых успешных и богатых бизнесмена нашей планеты.
– Рия, тебе не кажется, что нам не стоит по любой прихоти выбрасывать в атмосферу тридцать две тонны СО2?
Девушка, бросившая Калебу ключи от кабриолета, обернулась на меня, пока уверенной походкой от бедра шла к трапу.
– Мне казалось, что этот этап мы давным-давно прошли, Ливи. Или за этот год мы опять совершили откат? Тем более, это не прихоти, а необходимость. Мы не можем позволить себе тратить уйму дней на поездку на машине до Лос-Анджелеса, – она быстро поднялась по трапу наверх, и мне не оставалось ничего иного, как последовать за ней. – Лиам, прошу, готовьтесь к взлёту.
Пилот кивнул и исчез в кабине самолёта, оставив нас с двумя стюардессами.
Вслед за стройными девушками мы прошли в кабину самолёта, полностью выполненную из кожи и дерева. Судя по тому, что на столике у окна и сидении были свалены вещи Рии – она прилетела сюда совсем недавно.
Рия плюхнулась на кресло из светлой кожи возле окна, и не дожидаясь, когда я сяду. Одна из незнакомых мне стюардесс тут же принёсла нам воды и Рия жестом показала оставить нас одних. Я услышала, как снаружи отъезжает трап от самолёта и запускаются турбины.
– Самое ценное для меня в нашем общении – то, что ты всегда видела во мне человека, Лив, – неожиданно серьёзно сказала Рия. – Все вокруг видят во мне один, а то и несколько вариантов: дочку миллиардера Уоллеса, мешок с деньгами, красивую глупую блондинку с длинными ногами, породистую кобылу или недосягаемые им возможности. Что угодно, но не меня. И только ты, зная кто я на самом деле и продолжая со мной общаться не из-за дарованных мне с рождения привилегиях, всегда меня поддерживала, как часть моей семьи. Даже согласилась подписать эту глупую бумажку, который всучил тебе мой папа, чтобы только нас с тобой тогда не разлучили! Не сказала обо мне и Алексе своей маме, которая является твоим самым близким человеком. И, Лив, ты всегда была готова принимать меня такой, какая я есть, – на этих словах на глазах Рии блеснули слёзы.
А я наклонилась к ней и взяла её руки в свои, чувствуя, что мои глаза тоже увлажнились.
– Ты поссорилась с Эбигейл, – догадалась я, читая между «строк» её речи.
Мне никогда не нравилась эта стерва, подлизывающаяся к Рие.
Эбигейл – платиновая блондинка с накаченными губами и отвратительным взглядом. Всё в ней было ненатурально, кроме счетов её папочки, который контролировал её траты во всём. Она завидовала Рие и мечтала захомутать Алекса, чем вызывала у меня отвращение.
– А ты оказалась права на её счёт, – пожала плечами подруга.
– Я никогда тебе ничего о ней не говорила.
– Потому что ты никогда бы не стала вмешиваться в мои отношения с другими людьми! – воскликнула Рия, закусывая нижнюю губу. – Но, как бы ты ни старалась быть с ней нейтральной, я слишком хорошо тебя знаю и чувствовала, что ты не одобряешь общение с ней.
– Она всегда мне казалась… – запнувшись, я попыталась подобрать правильное слово. – Охотницей, по-другому даже назвать не могу. Интересовалась вашими доходами, твоими нарядами, да чем угодно, только не тем, как тебе в тот момент было плохо после расставания с Ричардом!
– Эбигейл пыталась соблазнить Алекса, хотя он несколько раз ей намекал про то, что она не в его вкусе, – от этих слов Рии что-то внутри меня похолодело. – А я вошла в его комнату, чтобы пригласить к ужину, как раз тогда, когда он вышел из душа. А Эбигейл видимо решила сделать ему сюрприз, расположилась на…
– Стоп, стоп, Рия, – быстро забормотала я.
Не хочу даже думать о голой Эбигейл на кровати Алекса!!!
– Ладно, хорошо, – девушка вытянула из моих ладоней одну руку и аккуратно подтёрла влагу, выступившую под веками. – К слову, это случилось как перед тем, как я решила бросить всё и первым же самолётом полететь в Италию. Не хочу больше вспоминать об этой сучке, я заблокировала её везде.
– Тебе не нужно ждать первых самолётов, дурашка. У тебя есть личный! – мои попытки развеселить её увенчались успехом и глаза Рии перестали блестеть от слёз. – Кстати, как там поживает наш итальянский Фабио?
– Остается таким же кретином, любящим спагетти, ризотто и брускетты, которыми он пытался меня откормить за время, когда я гостила у его семьи. Кстати, у него теперь новое феррари и довольно сносный вкус в одежде.
Гостила у Фабио Риччи? Неожиданный поворот! Ведь, насколько я помнила – Рия не особо терпела этого полу-британца, полу-итальянца и лучшего друга Алекса ещё со времён обучения в старшей школе. То, что Рия его хвалила, уже закладывало в моей душе сомнения по поводу причин её отдыха у его семьи.
Какие дела связывали Ияда Уоллеса и Габриэле Риччи?
Когда самолёт набрал высоту, мы вновь продолжили наш разговор, уже ушедший давно в иное от Фабио и Италии русло.
Подцепив ногтем лежащий на столике модный журнал, я с удивлением пролистала его, найдя на нескольких мелованных страницах фотографии подруги.
– Что? – спросила Рия, потягивая из трубочки молочный коктейль, который ей принесла бортпроводница.
– Значит, теперь ты модель?
Её долгие годы не могли уломать никакие агентства даже на одну фотосессию, а тут Рия преподнесла подарок миру, разрешив сделать такой шикарный фотосет! На фотографиях с разных ракурсов она была идеальна в строгой одежде пастельных оттенков с ярким акцентом в виде повязанного на шее платочка с красным орнаментом.
Минималистичность и лаконичность – это были определённо её фишки, ведь даже в повседневной жизни она полагалась на свой вкус, не нанимая личного стилиста, как это было принято у всех селебрити.
– Да так… Решила, что мне не помешают пара новых фотографий для соцсети. Надо же пробовать что-то новое, – как обычно беззаботно ответила Рия. – Кстати, кто такой Джош?
Фотографию с ним я залила совсем недавно и была удивлена, что Рия следила за моей страничкой.
– Мой парень.
– Парень? – аккуратная бровь Рии взметнулась вверх. – А как же мой брат?
– Алекс мой лучший друг, – отмахнулась я. Рия ещё с детства говорила, что мы с Алексом обязаны пожениться, чтобы мы официально стали сёстрами. Поэтому я уже привыкла к подобным фразам от неё. – А Джош это Джош.
Взяв в руки телефон и открыв эту фотографию меня с Джошем, Рия увеличила его лицо.
– Кто он? Кем работает или учится?
– Ему двадцать четыре, и он бармен. Работает в местном баре.
– Делает хорошие коктейли? – Рия заложила ногу на ногу.
– Вполне, – усмехнулась я, вспоминая, как пару месяцев назад рассказывала первому встречному о том, как стерва-преподша выгнала меня из класса за то, что я посмела поправить её в теме, в которой она явно не разбиралась. Тогда Джош сделал мне клубничный дайкири за счёт заведения, а на следующий день предложил встретиться в пиццерии неподалёку. – Он мил, учтив, и мы часто проводим время вместе.
Рия отложила телефон. Я видела, что она собиралась что-то сказать, но в последний момент передумала.
– Если ты счастлива с ним, то я за тебя рада.
– Вполне. Рия, я прекрасно тебя знаю и понимаю, что он тебе не нравится.
– Да, но не мне же с ним целоваться и встречаться, а тебе! Так что решай сама. Это нормально, что у нас с тобой разные вкусы. Иначе мы бы давно поссорились из-за Генри Кавилла!
Не в силах сдерживать смех, я улыбнулась, закусывая губу.
Генри – детская влюблённость Рии, о которой знали только я, да Алекс. При желании, Рия могла бы познакомиться с британским актёром даже лично, но, видимо, это была её Ахиллесова пята. Эту тему мы редко поднимали, но часто смотрели фильмы и сериалы с его участием.
Рия прикрыла глаза, смотря на мягкие, розовые облака, проплывавшие мимо нас в иллюминаторе самолёта. Солнечные лучи золотили её волосы, лаская лицо.
Кажется, в Лос-Анджелесе мы будем уже под вечер, когда город загорится яркими разноцветными огнями громких вечеринок. В самое любимое время Рии.
Я тоже расслабилась в комфортном кресле, положив руки на подлокотники. Небо умиротворяло, побуждая забыться, хотя сердце отчего-то сжималось, в ожидании того, что ждёт меня в Лос-Анджелесе. Точнее, кого.
Про то, где сейчас Алекс, я не спрашивала Рию, но внутренний голос продолжал нашептывать мне, что уже ничего не будет как прежде, ведь между нами пролег тенью не год, а все три.
Забыл ли он меня?
Возможно.
Но я его не забуду никогда.
После того, как мы допили на борту молочные коктейли, Рия начала колдовать над моей внешностью и провозилась с ней весь остаток времени от нашего полёта, ведь рядом с ней меня никто не должен был узнать. Поэтому с трапа самолёта в Лос-Анджелесе мы сошли уже накрашенные и переодетые. Точнее, самой накрашенной и переодетой была я, а Рия всего лишь сделала чуть больше акцента в макияже на глаза, да переоделась в платье. Всю сменную одежду Рия предусмотрительно взяла с собой, и даже прихватила для меня маленькую дамскую сумочку, чтобы я не таскалась с учебной.
В повседневной жизни я практически не красилась: моим максимумом был естественный нюд. Но, во избежание ненужных проблем, Рия всегда занималась моей внешностью сама.
Если коротко говорить о феноменальных способностях подруги к нанесению макияжа, то стоит поведать о том, что однажды после «волшебства» Рии меня не узнал даже мой младший брат. Дело было три года назад, и тогда мой незаблокированный телефон лежал на кухонном столе, за которым Лукас завтракал своими хлопьями с молоком. Он, недолго думая, залез в мою галерею и выудил оттуда фотографию, сделанную Рией на выходных: там я, во всей своей «красе» играю в пиво-понг7. Заметила я рассматривающего мою фотку Лукаса довольно поздно – только когда опомнилась, что в кармане телефона не оказалось. И уж начала быстро соображать, как объяснить всё это маме, которая направлялась с корзиной грязного белья через гостиную к нам, как вдруг братец заявил, что девушка на фото такая красивая, что он бы на ней даже женился. А после, на полном серьёзе спросил, знаю ли я её. Моему удивлению не было предела, но тогда я всё-таки смогла сориентироваться и отобрать у Лукаса смартфон, чтобы тот ненароком не показал ещё и маме свою новую «невесту». С тех пор я чаще стала сравнивать «до» и «после» макияжа Рии, придя только к одному выводу: она может сделать из любой заурядной девушки феноменальную красотку. Да так, что та преобразится до неузнаваемости.
– Цепь здесь лишняя, – уточнила Рия, снова оглядывая моё бело-розовое короткое платье с пышной юбкой и кивая на браслет-цепочку на моей руке.
– Ты забыла про свэг.
– Это уже не свэг, – фыркнула подруга, явно не понимая шутки. – Это, – она снова выразительно посмотрела на браслет, – ненужная брутальность в нежной романтике.
– Замечательно! Теперь все точно поймут, что я не нежная чика, и что могу и в нос дать. Надо было ещё сникерсы оставить. А, ой, погоди… Не ты ли их куда-то запихнула пока я переодевалась, чтобы я точно выглядела на этих каблуках как принцесска?
Рия засмеялась, открывая заднюю дверь припаркованного недалеко от трапа своего нью-йоркского ламборгини, чем изрядно меня удивила.
Нет, не тем, что я вновь увидела её любимую машину, а тем, что она не села на вперёд, ведь Рия всегда предпочитала водить сама. Вместо неё на водительское сидение уселся Лиам.
– Кстати, мне нравится эта татуировка, – Рия провела пальцами по руке до моего запястья, очерчивая трёх маленьких чёрных птичек, когда я уселась рядом с ней. – Что она значит?
– Ничего, просто тату, – улыбнулась я, немного солгав. Рия не почувствовала подвоха и тут же стала мне показывать различные фото на своём телефоне, так и не узнав, что это тату обозначало нас: меня, Рию и Алекса. Ведь, если чуть присмотреться, то было видно, что одна из этих птиц имела сломанное крыло и отставала, не имея возможности быть такими же, как первые две.
Татуировку я сделала спустя два месяца после исчезновения Рии. Конечно, любые вещи подобного рода при общении с ними могли вывести прессу на мою личность, но мне тогда было слишком плохо. И я поддалась искушению, раз за разом вспоминая, как мы с Алексом ходили вместе набивать мою первую татуировку. Тогда я чуть было не разревелась там на месте, хотя та была крошечной – буквально сантиметр в длину. Птиц набивать было тоже больно, но я крепилась и за весь сеанс не проронила ни слезинки.
Ведь, со слов Алекса, настоящие принцессы не плачут.
Лиам повернул ключ и плавно двинулся с места, увозя нас с Рией в город, уже зажигающийся неоновыми вывесками и вечерними огнями. Я прекрасно знала дорогу от аэропорта до виллы Уоллесов, и сейчас точно могла сказать: мы ехали не к ней. Скорее всего, зная Рию, мы точно завалимся на какую-нибудь крутую вечеринку в центре города.
Когда Лиам довёз нас до сверкающего огнями небоскрёба, я уже заразилась весёлым настроением от подруги. Когда мы вышли на тёплый вечерний воздух, она подцепила мою руку и повела меня ко входу, отсалютовав на прощание Лиаму. Поднявшись на стеклянном лифте на один из последних этажей, мы оказались в эпицентре тусовки, что уже была в самом разгаре. И, судя по дорогому алкоголю – точно частной.
– Это маленькая шалость Клэр, – шепнула мне на ухо Рия, а после уже громко поприветствовала невысокую брюнетку с каре, которая видимо и была той самой Клэр. Брюнетка счастливо взвизгнула при виде Рии и обняла сначала её, а потом и меня.
От Клэр, любящей маленькие шалости, сильно пахло джин-тоником.
– Развлекайтесь! – напутствовала Клэр, исчезнув в танцующей в середине комнаты толпе.
Зная подобные мероприятия, я не была удивлена тому, что у меня даже не спросили имя. Впрочем, это делали крайне редко, обычно даже не запоминая кто я, раз я приходила с Рией. А вообще Ияд Уоллес, когда составлял договор со всеми правилами, придумал за меня легенду о том, кем я являюсь. Но обычно я предпочитала не светить этим, сохраняя максимальную «анонимность».
Кто-то сделал музыку громче, и та ударила по барабанным перепонкам с новой силой. Рия исчезла и вернулась с четырьмя коктейлями, два из которых протянула мне.
– За наше воссоединение! До дна!
После выпитых коктейлей вечеринка стала намного веселее, незнакомые парни и девушки приветливее, а музыка – не столь оглушающей. Рия, которая знала здесь практически всех, быстро стала центром всеобщего внимания.
Что-то, а заводить народ она умела мастерски.
Вечер плавно перешёл в ночь, а пара бокалов во все семь, и вот уже мы, немного сорвав голоса, хихикаем на заднем сидении машины, обсуждая хмурого и серьёзного Лиама. Рия не захотела ехать на виллу, поэтому ему пришлось бронировать для нас номер в отеле неподалёку и везти туда.
В дороге у нас завязалась шутливая потасовка дамскими сумочками и Рия неожиданно вытащила из своей пачку мармеладных мишек, крайне меня удивив. Мы решили их поделить, но она не желала отдавать мне зелёных, торжественно обещав выкинуть их в окно. Мы засмеялись, вспоминая, как в детстве Рия терпеть не могла зелёный цвет из-за того, что Алекс искупал её как-то раз в зелёнке и та два месяца делала вид, что она – огр из «Шрека». Родителям такая шалость брата не понравилась и его наказали, а Рия получила новую причину ненавидеть зелёных мишек.
По итогу все мармеладные медведи были съедены, а мы – доведены заботливым Лиамом до наших постелей в номере, из-за чего телохранитель перестал нам казаться хмурым и холодным. Мы рухнули на матрасы, снимая туфли, и забылись сладким сном, а утром пришлось разбираться с последствиями весёлого вечера.
Благо, забронированный Лиамом отель оказался просто умопомрачительным, и нам сразу предложили спа-процедуры, после которых грех было не обновить маникюр.
– Перестань быть ханджой и наслаждайся отдыхом, – буркнула Рия, сидя в маске для лица и в банном халате, пока мастера в четыре пары рук делали ей педикюр и маникюр. – Если ты снова будешь бурчать за то, что мне не стоит тратить на тебя мои скромный безнал на карточке – я попрошу принести самый дорогой торт из ресторана этого отеля и швырну тебе его в лицо.
– Сказала та, что сидит в маске для лица, что уже похожа на остатки того самого бедного торта, которым ты меня сейчас запугиваешь, – я поморщилась, когда вторая команда специалистов по маникюру, занятых мною, отодвинула кутикулу на пальцах чуть больнее, чем обычно.
– Кстати о торте, – задумалась Рия. – Хочу клубничный на завтрак.
– Уже не блюдёшь фигуру?
– Да кому она нужна, тем более, после месячной голодовки на равиоли!
– Не могу поверить, Рия, что тебя смогли заставить есть высокоуглеводные макароны.
– Давай вспомним, как Фабио всего за пять минут уговорил тебя прыгнуть бомбочкой в бассейн. А у него целых три брата, четыре двоюродных сестры, родители, две бабушки и два дедушки, и это, ещё не считая кучи дядь и тёть, затей и невесток. Ты правда полагаешь, что такая нежная леди, как я, смогла выдержать напор целой итальянской семьи?
– Я не верю в то, что семья Фабио будет питаться исключительно равиоли, – откинув голову на высокую спинку специального кресла сказала я.
Мы опять ходили по острой теме Италии, и я не могла понять, что меня смущало.
Я знала Фабио Риччи и прекрасно понимала, что Рия что-то скрывала. Тем более, когда она что-то пыталась утаивать от меня, то всегда часто упоминала об этом в разговоре. Но зная, что та ничего сама не расскажет, мне оставалось лишь самой догадываться в чём было дело.
– Думаю, как только высохнут наши волосы, мы пробежимся по магазинам, – рассматривая накрашенные в нежно-персиковый оттенок ногти решила Рия. – Нет, сначала мы позавтракаем, съедим клубничного торта, а потом…
– … наступит вечер, – хихикнула я, смотря на часы, висящие на светлой стене помещения. – Рия, у нас не будет завтрака – его заменит обед.
Девушка поморщилась и вдруг её взгляд неожиданно скользнул по двери, что была позади меня. Я обернулась, но лишь краем увидела, как Лиам, удостоверившийся, что с нами было всё в порядке, вновь скрылся за дверью.
Раньше он постоянно за нами не приглядывал. Учитывая, что за сегодняшний день он не отходил от Рии ни на шаг, а вчера я его видела на том же самом этаже, на котором проходила вечеринка… Кажется, за этот год точно случилось что-то серьёзное.
По моим глазам Рия поняла, о чём я думаю, но даже если она захотела бы рассказать – не стала, ведь рядом слишком много ушей. А за обедом в ресторане мы нашли более интересную тему, в процессе которой я узнала, что за мной тоже весь этот год приглядывали.
– Ливи, ты нам с Алексом как сестра. Разумеется, отец не допустил бы, если с тобой что-то случилось.
Я ковыряла вилкой в салате с креветками, который только что подали.
В отеле «Беверли-Уилшир», в котором снимали легендарную «Красотку», всё говорило о великолепии и роскоши, а также отдавало знаменитыми кадрами из киноленты. Кажется ещё чуть-чуть, и к нам на встречу выйдет Джулия Робертс, исполняющая роль Вивиан, и усядется за столик рядом, чтобы Бернард показал ей, какими вилками правильно есть то или иное блюдо.
И поэтому здесь совершенно не хотелось говорить о том, что весь этот год за мной тайно следили, а я даже об этом не догадывалась.
– Я тоже об этом не знала, – пытаясь поднять мне настрой, сказала Рия. – Мне отец об этом сообщил только недавно, когда я позвонила сказать ему, что еду к тебе. Кстати, он передавал привет и то, что он скоро завезёт тебе подарок на грядущий день рождения.
– Оу! Не стоило утруждаться… – мгновенно растерялась я.
Конечно, мистер Уоллес с детства заменял мне отца, которого у меня никогда толком и не было, но это не значило, что ему стоило так обо мне заботиться.
– Ещё как надо! Тем более, он не только к нам приедет, а ещё и к Алексу. Кажется он ему нужен, чтобы брат провёл за него какую-то сделку.
– Алекс уже занимается вашим бизнесом? – удивилась я.
– Да, давно. Его отец же допускал до управления ещё лет с восемнадцати, а в университете он часто помогал ему вести переговоры. А теперь, когда он закончил Гарвард, папа передал ему солидную долю в управлении «Уоллес Интернешнал».
Я не знала этого.
– Я очень рада за Алекса, – улыбнулась я, понимая, что теперь, когда на него легла такая ответственность, мы вряд ли вновь будем общаться как прежде. – А что на счёт тебя?
Волосы Рии блестели в свете хрустальных ламп, создавая золотой ореол вокруг её головы. Она, как всегда, выглядела безупречно, даже когда пыталась нанизать на вилку маленький помидор черри.
– А что я? Я – ничего, – поджав губы, ответила девушка, перекидывая волосы за спину. – Не отучилась в Гарварде, не основала свой бренд, как наша бабушка, не изобрела вечный двигатель, не залетела в семнадцать. Продолжаю наслаждаться жизнью, тусить, пить коктейли и выбрасывать в атмосферу кучу СО2 просто потому, что хочу проживать эту жизнь так, как мне вздумается. Так что если отвечать на вопрос передаст ли мне отец хоть дырку от бублика в его любимой компании – ответ будет очевиден: я слишком свободолюбивая дикарка, чтобы папочке надеяться на моё благоразумие.
Такие фразы для Рии были, мягко говоря, редкость, поэтому я даже немного растерялась. А Лиам, с невозмутимым видом попивающий сок за столиком неподалёку, даже вида не подал, хотя он прекрасно всё слышал в полупустом ресторане отеля.
– Это тебе отец сказал? – тихо прошептала я, поближе наклоняясь к ней.
– Не важно.
– Что случилось, Рия? – не выдержала я. – Что ты такого сделала, раз он такое тебе высказал?
Мистер Уоллес просто души не чаял в дочери, да и миссис Уоллес всегда была на стороне Рии. Они никогда не повышали на неё голоса и всегда интересовались её мнением по многим вопросам.
– Кажется я сильно его расстроила. И теперь за мной всюду следует хвост, – прошептала она, стрельнув глазами на Лиама. – Как и второй телохранитель, которого я порой сама даже не замечаю, ведь такие, как он, словно настоящие ниндзя, – попыталась пошутить Рия, но от этих слов по моей спине пробежал холодок.
– Насколько у тебя большие проблемы по шкале до десяти?
– Думаю, все одиннадцать.
Вот дерьмо! Я еле сдержалась, чтобы не ругнуться.
Уж не знаю, что у них случилось, но надеялась на лучшее.
– Отец тебя простит, Рия. Он тебя любит настолько, что не сможет долго на тебя злиться.
К нам подошёл официант в строгом костюме, и мы затихли. Он налил сока в бокалы на высоких ножках, так как у нас было правило: пить что-либо, содержащее хотя бы толику алкоголя, исключительно вечером.
Хотя, учитывая то, что я сейчас услышала… Я бы не отказалась от чего-то покрепче.
– Я его очень сильно расстроила, но это моя жизнь, – впервые за эти сутки выдала крупицу нужной информации подруга. – Он это понял, но по-своему. И, Лив, я тебе ничего больше не смогу сказать.
Я кивнула.
Мне всегда было интересно: а дети мистера Уоллеса тоже подписывают договоры о всяких нюансах или это удел тех, кто не входит в семью, но находится всегда рядом с его близкими?
Однако эта тема являлась табу в нашем общении, поэтому об этом мне оставалось только гадать.
– Всё будет хорошо, моя хорошая, – я сжала её загорелую ладонь и ободряюще улыбнулась.
– Конечно, – Рия ответила мне улыбкой, но по её глазам я прочитала: «Догадайся обо всём сама, и мы, наконец, обсудим. Это мне необходимо».
Мы доели наши салаты и дождались горячих блюд (при этом успев два раза опустошить свои бокалы с соком), когда наконец принесли десерт, о котором Рия, как оказалось, не шутила.
– Мечтаю о клубнике уже несколько дней.
– Для тебя найти клубнику это проблема? – уточнила я, разворачивая к себе тарелку, между кремом и коржом которого мелькали аккуратно нарезанные спелые половинки ягод.
– Нет, проблема была в том, чтобы понять, чего же мне хочется. А, как оказалось, мне не хватало тебя и клубники. И тебя очень сильно, Ливи.
– Мне тебя тоже, – сказала я, послав подруге воздушный поцелуй.
Десерт был и правда великолепен – ничего подобного я уже не ела очень давно. Обычно в университете я питалась не как дома: никаких домашних маминых супов и пирогов, которые моя мама просто обожала готовить несмотря на усталость после работы. Часто мой рацион разбавляла пицца с газировкой, да прочие прелести фастфуда. Рия же никогда не срывалась на вредную еду, отдавая предпочтение правильному питанию. Исключение составляли лишь сладости в её насыщенной клетчаткой диете.
После того, как мы закончили приём пищи, Рие поступил звонок на телефон, и она отошла в сторону. Я решила не мешать и осталась сидеть за столом, попивая из бокала воду.
Затем Рия вернулась к столу и мы, взяв свои вещи, покинули ресторан. У стойки ресепшн подруга касанием карточки к терминалу оплатила счёт и поблагодарила персонал.
Пять минут – и наша машина была подана. Лиам как обычно сел на водительское, а мы назад, и Рия скомандовала:
– Домой!
– Изменились планы? – уточнила я, вытаскивая с переднего сидения свою сумку и роясь в ней.
– Да, шопинг отменяется. У нас дома аврал, и наши не могут всё решить сами, поэтому мне надо приехать. Кстати, сегодня вечером вечеринка.
– Твоя или…? – мне не пришлось договаривать, чтобы она поняла, кого я имела в виду.
– Моя, – отмахнулась Рия. – В честь твоего приезда.
Даже не знала – я была рада или расстроена тем, что скорее всего и этим вечером не увижу Алекса. Если вообще в ближайшие месяцы мы вообще пересечёмся, учитывая, что он теперь занят в компании отца…
Каким будет наша первая встреча спустя несколько лет?
От одной мысли об этом у меня начало сводить живот.
Мне пришлось для себя решить, что теперь в нашей дружбе точно ничего как раньше не будет, и что мне не стоит расстраиваться по этому поводу.
Мы выросли и у каждого своя жизнь.
Поддавшись неожиданному порыву, я обняла Рию, которая тут же приобняла меня в ответ. Меня окутал её запах, прогоняя печальные мысли, аРия накрутила на свой длинный палец мой тёмный локон волос и сказала:
– Дома мы будем через минут двадцать, а пока хочешь я тебе покажу собак, за которыми наблюдаю в приюте? Они уже совсем большие, но к ним привезли ещё парочку «найдёнышей», которых я тоже буду помогать содержать.
Я кивнула, и она достала из сумочки свой телефон, открывая галерею. Там приюту была посвящена целая папка с фотографиями.
– Рико присылал мне фото каждую неделю, пока я была в отъезде. И ты только посмотри на Лаки! – Рия раскрыла фото с изображением серого кобеля, виляющего хвостом и держущего в пасти игрушку-пищалку. – У него теперь такой счастливый взгляд!
– Милашка. А это кто? – уточнила я, перелистывая фото.
– Это Викки, её только недавно привезли, – кажется, Рия знала клички всех животных. – Печально, что их выбрасывают на улицу, как ненужные вещи.
– Но им помогают те, кто готов дарить им тепло. Например ты. И ты замечательный человек, Рия.
А учитывая, что две кошки и пес Митч у Уоллесов были из приюта – ещё и моя персональная героиня.
Я всегда мечтала о собаке, но моя мама была против животных, а в общежитии они были под запретом. Весь мир был против хвостатого друга возле меня, поэтому я довольствовалась теми, кто жил у Рии.
– Спасибо, Ливи. Я просто не могу оставить их в беде.
***
Вилла Уоллесов – огромный дом с бассейном под открытым небом, окружённый садом и высоким забором с видеонаблюдением. Построенный в современном стиле двухэтажный особняк включал в себя всё, о чём только можно мечтать, начиная от собственного кинозала до десятка спален. Гравий шуршал под колёсами машины, когда мы проезжали по дороге ко взъезду на территорию виллы, с двух сторон усаженной пальмами.
Рия печатала что-то на телефоне, отвечая на смс, а я наблюдала в окно за тем, как к нам приближается громада дома Уоллесов.
Первый раз приехав сюда, я потерялась, и Алекс нашёл меня в одной из уборных для прислуги. После этого я всюду ходила за ним хвостом, пока не разобралась, как идти к нужным комнатам без помощи его или Рии. Вновь увидев этот дом, я ощутила печаль: что-то внутри оборвалось, напоминая о том, что столько лет моя мама даже не подозревала, где я пропадаю в выходные дни, считая, что я учусь в это время в музыкальном интернате. И что я так долго её обманывала, а она мне верила, и продолжает верить до сих пор.
Мне неожиданно захотелось написать маме и спросить как у неё дела, но было уже поздно: Лиам остановил машину, и нам пришлось выйти наружу. Рия отправилась к дому, махнув телохранителю, чтобы он занёс за нами все наши немногочисленные вещи. А мысли исчезли из моей головы, стоило мне переступить порог уже родного мне дома.
Внутри всё осталось также, как и было год назад: просторно, чисто, дорого. Матери Рии и Алекса дома не было, как и их отца – Рия упоминала, что пока они остаются в Арабских Эмиратах, но на следующей неделе собираются вернуться.
Нас встретила одна из кошек и потёрлась о мою ногу. Я потрепала её за ушком и взяла на руки, идя за подругой, которая уже направилась в гостиную, где её ожидала прислуга. От меня здесь ничего не требовалось, поэтому я не стала мешать Рии и оглянулась в поисках Митча. Пока девушка раздавала указания и решала проблемы, я обнаружила маленького песика, спрятавшегося в диванных подушках, и подсела поближе. Митч всегда любил наблюдать за теми, кто находится дома, но был немного пуглив. Поэтому следил за всеми из укромного уголка.
Кошка спрыгнула с моих рук и отправилась по своим кошачьим делам, а Митч радостно завилял хвостом, узнав меня. Пёс тут же подскочил ко мне и стал лизать руки, от чего я улыбнулась, тоже обрадованная встречей с хвостатым любимцем Рии. Она говорила, что Митч – помесь с породой Бишон ризе, из-за чего он похож на маленький белый зефирчик.
Я погладила пса, а Рия быстро успела решить все нюансы и тоже присела к нам на диван. Митч радостно бросился вылизывать и её, а она, трепля собаку, поведала мне о проблеме, случившейся у их прислуги. Там не было ничего критичного, но обычно все, кто работал в доме Уоллесов, не занимались самодеятельностью, всегда дожидаясь согласия на изменение в планах с хозяевами. Поэтому у них в доме никогда не было скандалов, а все работники относились к семье Уоллесов с уважением, работая у них из года в год.