Я не могла нормально уснуть. Ночь затягивалась, как старая стрела, и мысли барахтались в голове, словно осенние листья на ветру. Под утро, уже не в силах терпеть, я встала в шесть, быстро привела себя в порядок и схватила коньки. Тяжелое чувство недостатка сна гнало меня к катку, в надежде, что он уже открыт.
Я шла по пустынным улицам, где еще даже первые лучи солнца не думали пробиваться сквозь утренний туман. Воздух свежий и резкий, но это было именно то, что мне нужно. Через пятнадцать минут я дошла до большого белоснежного здания, о котором мечтала, но остановилась, потоптавшись у двери. Дернув за ручку, я с облегчением поняла, что каток открыт. Войдя внутрь, я уже чувствовала, как радость нахлынула на меня, но вдруг мою уверенность охватила тревога.
Когда я подошла к катку, моё сердце замерло. Он был занят – две девушки и парень тренировались под руководством тренера. Особенно я запомнила одну фигуру, которую узнала сразу. Когда тренер обернулся, я увидела, что это была Надежда Ньюман! Что за черт? Алекс сказал, что она умерла. Вот же засранец! Он мне соврал! От шока я не удержала свои коньки, они глухо стукнули о бетонный пол.
– Девушка, здесь частная территория, – обратилась ко мне Надежда, глядя на меня с лёгким недоумением. – У нас тренировка.
– Простите, – вымолвила я, подбирая свою челюсть и резко наклонилась, чтобы притянуть к себе коньки. – Я не хотела мешать. Я Эмма Розенберг, я хотела с вами поговорить.
– Так, продолжаем разминаться, – сказала она своим ученикам, а затем подъехала ко мне, выйдя со льда за арену.
В этот момент меня охватило одновременно и волнение, и восхищение. Она была такой же, как на фото: черные волнистые волосы, пронзительные карие глаза, гордая осанка и добрая улыбка. Я чувствовала, как внутри меня всё сжалось от мощного потока эмоций. Она – мой кумир.
– Та самая Эмма Розенберг? – спросила она, нахмурившись.
Я кивнула. Никакие слова не могли передать ту бурю эмоций, что накрыла меня. Вот она, рядом. Я чувствую, как захватывает дыхание от волнения и восхищения.
– Дочь Тины Розенберг? – уже более мягко продолжила она.
– Да, – ответила я почти шёпотом, уставившись на нее как на воскресшего призрака.
– Я видела твое последнее выступление, – сказала она, и в моём сердце зазвучал тревожный звонок. – Тройной аксель был ужасен.
Словно ледяной водопад обрушился на меня, резко осадив решимость. Как будто все вокруг только и делали, что обсуждали моё фиаско. Я невольно опустила глаза, теряя уверенность. Но в тот же миг, в конце концов, во мне вспыхнул огонь. Я не могла просто так сдаться, я хотела, чтобы она поверила в меня.
– Я хочу, чтобы вы были моим тренером, – дерзко произнесла я, поднимая взгляд.
Она поморщилась, и это меня ударило, как холодный ветер.
– Прости, но я не могу тебя тренировать, – произнесла она с явным сожалением.
– Почему? – в голосе зазвучал крик моей души. Я почувствовала, что падаю на самое дно.
– Я тренирую только студентов академии Хилстроу, – объяснила она на этот раз с лёгким упреком. – И мне нужны сильные фигуристы.
Слёзы подступили к глазам, но я сжала кулаки, не желая показывать свою слабость. Это моя жизнь, моя мечта. Я никогда не была такой сильной, но сейчас готова была все изменить.
– Я могу доказать вам, что я достойный кандидат, – проговорила я с настойчивостью, будто это было единственное, что имеет значение.
Она посмотрела на меня с недоверием и, наконец, кивнула.
– Хорошо, – ответила Надежда. – Покажи мне, что ты можешь.
Внутри раздался всплеск решимости. Я кивнула, словно это был заветный шанс. Надежда вернулась на лед, и я, прикрывая себя от страха и стыда, быстро натянула свои коньки, несмотря на прострел в лодыжке, внезапно давший о себе знать в неподходящий момент. Я вошла на лед, четко понимая, что это лучший шанс, который у меня когда-либо был. Лед был холодным и жестким, но меня это не останавливало. Я чувствовала себя живой, моя кровь закипала от адреналина.
Остальные фигуристы остановились и обратили на меня внимание, недоумевая, что же я собираюсь продемонстрировать. В моих ушах гремела тишина, но сейчас я могла слышать только себя. Так, Эмма, не опозорься, это твой шанс.
Я сделала пару кругов для разогрева, скользя по льду с легкостью, словно птица в свободном полете. Сердце стучало в унисон с ритмом моего катания. В голове крутились мысли о том, как должен выглядеть идеальный двойной лутц. Главное снова не допустить ошибку и делать упор на внешнее ребро. Для меня это было нечто большее, чем просто движение; это был момент истины.
Собрав все свои силы, я решила. Двойной лутц… сейчас или никогда. Я набрала скорость, почувствовав свежий ветер в волосах. Впереди маячил мой исполин – ледяной экран, не знающий прощения. Я взмыла в воздух, ведь мгновение – ускользающее! Лед замер, ожидая окончания спектакля.
Два оборота, и… приземление.
Фигуристы Надежды застыли на льду, а мое сердце колотилось в груди. Я приземлилась без упора, едва успев удержать равновесие. Но я сделала это! Я подняла глаза и увидела, как лицо Надежды осветилось, и в привычной строгости на мгновение исчезла улыбка.
– Еще раз, – бросила она, на этот раз покачнув головой, и я почувствовала, как в груди разгорается огонь смелости.
Я не собиралась сдаваться. С каждым падением и подъемом я ощущала, как ближе к своей мечте, к своей цели. Я снова сделала несколько прогонов для разгона. Лед под коньками мягко трещал, как будто приветствовал меня своей холодной гладкостью. Каждое движение приносило легкость, словно я была частью этого синего мира. Я хочу попробовать сделать тройной лутц. Я собрала свои мысли, закрыла глаза на мгновение и представила, как мой идеальный тройной лутц взмывает ввысь. Я чувствовала, как энергия зарождается во мне, как волнение наполняет каждую частичку моего тела. Звуки арены, привычный запах холодного льда – всё это смывалось в одно целое с несущей меня мечтой.
Я наклонилась, взяла разгон и оттолкнулась от льда. В воздухе я прочувствовала, как все окружающее замерло. Я взмыла, как перо, зафиксировав взгляд на одной точке. Три оборота. Чудо! Я почувствовала, как кровь бьется в висках, а сердце колотится в ритме танца. Ноги были предметом свободы, и в моем сознании мелькнула мысль: «Я справлюсь!»
Но в момент приземления всё изменилось. Лед, казавшийся нежным, стал беспощадным. Я не успела понять, что что-то пошло не так. В голове мелькнула тень сомнения, и внезапно я ощутила мгновение потери контроля. Правой ногой я перетянула лед, а затем… Упала.
Секунда – и я на льду. Лицо прижато к холодной поверхности. Сначала был шок. Затем – боль. Я ощущала, как слезы поднимаются на глаза, но не могла позволить себе плакать. Я знала, что должна встать. Я поднялась на колени, не в силах сдержать смешанный поток эмоций. Разбитая гордость блестела на румянце щеки.
– Всё нормально, – проговорила я и, попробовав заставить себя улыбнуться, встала на ноги.
Я снова взглянула на Надежду, ее лицо было сосредоточенным, но глаза полны поддержки.
– Еще раз! – твердо сказала она.
Выросший внутри меня огонь расплавил ледяную зябкость. Я решила, что испытаю свое тело и дух ещё раз. Я сделала шаги по льду, ощущая каждое движение, как если бы я исполняла музыкальную композицию. Нотами моей симфонии стали легкость, скорость и грация. Я вновь прокатилась, набирая скорость, и внутренний гул проговорил мне: «Да, ты можешь это сделать. Ты сделаешь это. Не позволяй падению определять твою судьбу».
Разгон. Я вдыхаю глубже. С каждым шагом на льду тактика построилась в моем сознании, я чувствую уверенность, заполняющую моё тело. Мгновения на грани реальности; теперь или никогда. Я нацелилась на свой тройной лутц. Забыв о других шагах, я оставила за собой страх, боль, и, несмотря на падение, прыгнула вверх в свободный полет. Всё изменилось в этой невероятной секунде – я взмыла над поверхностью льда, мой мир вдруг замер, и всё вокруг завелось в унисон с ритмом моего сердца.
Я оказалась в воздухе – это было так волшебно. Время как будто остановилось, и в этот момент я почувствовала себя свободной. Я крутилась, мои чувства были неописуемо прекрасны: радость, восторг и смелость. Я приземлилась, коснувшись льда с уверенным щелчком коньков. Обернулась к Надежде, её глаза светились гордостью. Она подъехала ко мне и, не дожидаясь слов, просто кивнула головой. Сердце моё переполнилось счастьем. Я смогла! И я знала, что именно этот момент станет началом нового этапа в моей карьере. Этот удачный прыжок привел меня к ней, к Надежде, к команде, и я уже чувствовала, как её поддержка и вера в меня навсегда изменят мою судьбу.
– Ты в моей команде, – произнесла она, и я поняла, что меня ждет впереди.
– Спасибо, – радостно сказала я, но внутри меня разыгралась паника. Я мечтала об этом моменте, и вот он наступил. Но, с другой стороны, насколько я готова к этому?
– Это еще не все, – ответила Надежда, прерывая мои мысли. – Ты пренебрегаешь своей травмой, тебе надо отдыхать, а ты на льду и не жалеешь себя.
Я подавила тяжелый вздох. Я собиралась сказать, что моя нога уже не болит, но это была коварная ложь. На самом деле, каждую секунду я чувствую сильную боль, но не могу позволить себе показаться слабой. Я сжала зубы и продолжала кататься, как будто ничего не произошло.
– Моя нога уже не болит, – соврала я, стараясь говорить уверенно.
– Я же вижу, как ты на нее наступаешь, – серьезно сказала она.
– Я просто хотела доказать, что могу кататься, – ответила я уверенно, пытаясь произвести впечатление.
Надежда отмахнулась от моих слов. Она знает, что я веду себя неразумно, но в данный момент я ловила ее поддержку, и это было важно.
– Что ж, ладно. Знакомься со своей командой, – произнесла она и повела меня к группе.
Мы подъехали ближе к парню и двум девушкам, которые все были в черных костюмах. Надежда указала на парня:
– Это Зейн.
Зейн выглядел уверенно – у него прилизанные светлые волосы и ярко-голубые глаза, полные закругленного презрения. Он просто стоял и пронзал меня взглядом, будто оценивал мой уровень. У меня по спине пробежали мурашки.
– Это Ариана, – произнесла Надежда, указывая на девушку с короткой черной стрижкой, которая мило улыбнулась и сделала легкий реверанс. Она выглядела приветливой и располагающей.
– Привет! Добро пожаловать! – произнесла Ариана и, казалось, готова была обняться. Я снова расслабилась; она определенно не была как Зейн.
– А это Мираэль, – закончила Надежда, указывая на последнюю девушку.
Мираэль была такой же неприветливой, как и Зейн. У неё были длинные черные волосы и зелёные глаза, которые не поднялись на меня ни на секунду. Она была погружена в свои мысли, размышляя о чем-то важном, глядя на свои аккуратно накрашенные ногти, которые колебались в лёгком движении.
– Завтра мы уезжаем в Оттаву, заканчиваются каникулы, тебе надо успеть подать заявку в академию, – сказала Надежда, обращаясь ко мне. – Но давай сначала пройдём в кабинет, составим договор.
Я кивнула и поехала за Надеждой, хотя моё сердце колотилось. Черт! Академия! Я ведь не могла себе этого позволить. У меня нет денег на учёбу! Это просто крах!
– Тренируйте аксель! – крикнула Надежда, снимая коньки и направляясь в кабинет.
Мы поднялись на второй этаж. Она открыла дверь и пропустив меня вперед, я вошла и замерла, пока она закрывала за собой дверь, словно пресекая путь к побегу. Кабинет был простым, но уютным. Стены украшали фотографии её старых выступлений, где она ловко стояла на коньках с грацией настоящей волшебницы. Я уже много раз видела эти снимки, но каждый раз они вызывали во мне трепет и желание стать такой же талантливой. Надежда села за стол и внимательно посмотрела на меня, а я нервно переминалась с ноги на ногу, не зная, как начать разговор. В воздухе витал запах пыли и долгих размышлений, и, казалось, эти мгновения затягивались, не принося облегчения. Чувство неловкости накалялось, но вдруг Надежда, словно чувствуя напряжение, подняла на меня взгляд.
– Что-то не так? – спросила она, облокотившись на стол.
Я замерла. Вслух сказать об этом было тяжелее, чем падать на лёд.
– Я не могу учиться в академии, – вымолвила я, и, казалось, этот короткий ответ стал для меня признанием вины.
Эти слова, как будто вышли из меня против воли, как будто они сами знали, что делать. Облегчение лишь смутно коснулось меня. Надежда нахмурилась, и я поняла, что, возможно, она не могла мне помочь.
– Почему? Я даю тебе шанс учиться у меня, а ты не можешь? – ее глаза загорелись, но не гневом, а искренним интересом.
– Я нищая, – выдохнула я, словно это было сутью всего. Я давно научилась делить пространство между чувствами и гордостью, но этот момент смешал их до неузнаваемости. – У меня давно не было чемпионатов, а родители денег не дадут.
Надежда непонимающе вскинула бровь. Я заметила маленькие морщинки на ее лбу, и в этот момент она выглядела такой мудрой. Каждое морщинистое выражение лица прятало за собой множество историй, успехов и разочарований, которые она исповедала в своей карьере фигуристки.
– А как же твоя мать? И вообще, почему ты от неё ушла?
Она тут же вспомнила о моей матери, и я почувствовала, как горечь заполнила моё сердце. Я опустила взгляд, как будто искала поддержку в дружелюбной поверхности стола.
– Она сказала, что не хочет больше тренировать меня, – ответила я так тихо, что едва сама себя слышала. – И денег на академию она точно не даст.
Вздох Надежды был полон сочувствия, и я увидела, как в её глазах метались мысли о том, как помочь мне.
– Что ж, – произнесла Надежда, как будто на весах ее сознания тяжело положилась новая информация.
Я не знала, что делать дальше. Сердце стучало быстрее, когда я в очередной раз решила высказать свои страхи.
– Разве нет другого выхода быть вашей ученицей? – вымолвила я, надеясь, что хотя бы часть ее теплоты и поддержки останется со мной.
Я задала этот вопрос, как будто надеялась, что она увидит решение в моих глазах. Это было наказание, быть между желанием выступать и жестокой реальностью, но ни одно из моих слов не могло передать, как сильно я этого хотела. Надежда задумалась. Я видела, как в её голове закручивались шестеренки новых идей.
– Есть один вариант, – произнесла она наконец.
– Какой? – не унималась я, словно она держала в своих руках ключ к моему будущему.
– Поскольку я работаю в академии, я не могу нарушить контракт и обучать фигуристку с улицы, только студентку. Но есть другой способ тебе поступить туда, раз у тебя нет денег.
– Какой? – не унималась я, полная надежды.
– Хоккей, – ответила Надежда, в ее голосе прозвучали ноты уверенности.
– Что? – я опешила, не в силах поверить своим ушам. – Но я не умею играть в хоккей.
– Не придется, – ответила она. – Тебе просто нужно будет время от времени появляться на их тренировках, чтобы не вызывать подозрения.
Сердце забилось быстрее. Я недоумевала, не зная, как воспринимать эту неожиданную идею.
– Ладно, – стушевалась я, но внутри меня бушевал неуёмный поток эмоций.
Надежда протянула мне контракт, и я увидела, как её надежды переплетаются с моими мечтами. На мгновение я почувствовала себя, словно на коньках, готовая к прыжку, хотя и не уверенная в своем приземлении.
– Подпиши, – произнесла она, её голос звучал уверенно, но я уловила тонкую ноту беспокойства.
Мой вдох остановился в груди. Смущение и волнение смешивались, как лёд с водой в моем сознании. Я быстро подписала не читая, передала документ обратно и потеряла счёт времени – в голове кружились мысли о будущем.
– Я подам за тебя заявку. Завтра мы отправляемся в Оттаву. Будь здесь у входа в восемь утра, – сказала Надежда, её голос звучал как сигнал, который заставлял моё сердце биться быстрее.
Я кивнула, полная благодарности, ощущая, как воздух наполняется предвкушением новых свершений. Это был тот момент, когда мечты, казавшиеся далекими, вдруг обрели ощутимую форму. Я почти собралась уйти, но внутренний голос толкнул меня обернуться.
– В сети пишут, что вы больше не тренируете, почему вы решили тренировать? – спросила я, и в этих словах звучало искреннее любопытство.
– О, я тренирую уже несколько лет, просто не афиширую это, – отмахнулась она с легкой улыбкой на лице, словно рассуждая о чем-то простом. – Хочу вернуться в спорт эффектно.
Эти слова были наполнены смыслом и вдохновением. Я зажглась от её уверенности, и пообещала себе, что тоже вернусь на лед с не меньшей страстью. Мы обменялись номерами и с чувством радости и волнения я вышла из кабинета, спустилась на первый этаж и растворилась в суете улицы. Звуки города стали ритмом моего сердца – так же, как музыка, под которую я танцевала на льду. Ветер играл с моими волосами, и я чувствовала, как невидимые нити судьбы связывают меня с Надеждой, с новым началом.
Я шла по улице, представляя себе завтрашнее утро. Восемь утра, Оттава, новая жизнь. Лед, на который я вернусь, будет холодным, но не настолько, чтобы затушить ту искру, что горела во мне. Я была готова к прыжку в неизведанное, оставив в прошлом страхи и сомнения, осознавая – это именно тот путь, который я должна пройти, чтобы стать той фигуристкой, о которой всегда мечтала.
Я всегда любила это ощущение – когда утро только начинает пробуждаться, а я уже готова отправиться к своей одной истинной любви: к фигурному катанию. Собрав все свои вещи и еще раз проверив номер, я подхватила чемодан и вышла за его пределы. Мягкие шаги на ковровом покрытии гостиницы создали иллюзию уюта, чтобы потом, выйти в холодное утро.
Спустившись на первый этаж, я оставила ключи администратору. Чувствовала, как сердце забилось быстрее – предвкушение тренировок наполняло меня энергией. Я вышла на улицу, где темное небо, все еще окутанное звездами, простирало свои безбрежные просторы над городом. Снежинки, как нежные бабочки, мягко опускались на землю, создавая легкий снежный покров, который искрился в утреннем свете. Я глубоко вдохнула свежий морозный воздух и пошла по направлению к катку, ощущая, как каждая клеточка моего тела наполняется радостью.
Пока я шла, мысли о предстоящем тренере Надежде наполняли мою голову. Она была чуть выше меня, с крепкими плечами и строгим, но добрым взглядом. Надежда знала, как раскачать мой потенциал, как заставить меня преодолевать страхи и сомнения. Я быстро дошла до здания катка, где у входа уже ждала Надежда и трое её учеников. Мы обменялись приветствиями, и я почувствовала, что нахожусь среди своей команды, среди тех людей, кто разделяет со мной эту страсть.
– Доброе утро, Эмма, – улыбнулась мне Надежда, и я почувствовала, как тепло её взгляда окутывает меня, придавая уверенности.
– Доброе утро! – ответила я, моё лицо светилось от счастья.
– Садись в автобус, мы выезжаем, – скомандовала она, и я почувствовала, как адреналин бурлит в моих венах.
Все вошли в небольшой белый фургончик, я нашла место у окна и, быстро достав наушники, включила свою любимую музыку, плотно закрыв глаза, будто опасный мир за стеклом не должен меня тревожить. Наушники, погруженные в уши, обманули слух, и музыка заливалась потоком эмоций. Каждая нота была как призыв, мягко усаживающий меня на лед, где я с легкостью вращалась, описывая в воздухе грациозные линии. Между аранжировкой мелодии и снежинками, которые плакали за окном, я чувствовала себя частью чего-то большего, чем просто фигуристка. Я была мечтателем.
Фургон тронулся, и я глянула в окно. Заснеженные улицы сверкали, как обручальные кольца, покрытые росой. Тёплые огни из домиков пробивались сквозь мороз, создавая уютные ландшафты. «Только вперед», – думала я, не обращая внимания на недовольные взгляды Мираэль и Зейна, которые сидели поодаль и перешептывались. Я лишь усмехнулась, как будто между нами была невидимая стена, защищающая меня от их холодности.
В аэропорту все пошло как по маслу. Чувствовала себя уверенно, когда мы вышли из фургона и направились к регистрации. Сердце билось в такт ожиданию – полет в Оттаву, где меня ждет лед и сияние прожекторов, предвкушение, что за семь часов улечу в другой мир. Ариана, с ее короткими черными хвостиками, улыбнулась мне своим искренним и добрым взглядом. Я ответила ей тем же, и на душе стало теплее. Когда я зарегистрировалась на рейс, узнала, что место рядом с Арианой, ее у окна, мое с краю. Зейн и Мираэль устроились рядом, вписываясь в атмосферу влюбленной пары, обсуждая свои потрясения при мысли о соревнованиях. «Меня это не трогает», – с улыбкой думала я, обнимая свои мысли и мечты, как саму себя.
Надежда, как всегда, с серьезным выражением лица, сидела впереди, и, оглянувшись, просканировала самолет. Далекие ряды кресел стали мне спокойной точкой, с которых надо начинать взлет. Пилоты поприветствовали нас – все еще нахлынули детские воспоминания о том, как я с матерью наслаждалась полетами в детстве. Инструктаж бортпроводников вывел меня из грез: простое, но важное – пристегните ремни, ох, как же было приятно забыть о них!
Как только самолет взмыл вверх, мир за окном вдруг раскрылся. Я смотрела вниз – старые привычные округлости снежных полей, огни городов, как неоновые звезды в огромной вселенной. И каждую минуту я впитывала в себя моменты полета: как самолёт набирает высоту, я чувствую себя легкой, неподвластной притяжению. Все эмоции, которые я хранила в своем сердце, расправлялись с крыльями, мечтая об идеальных выступлениях, о том, как скольжу по льду, словно порхающий снег. На мгновение я забыла о конкурентах и их взглядах, только я, моя музыка и уходящий вдаль мир. Однажды, когда я достигну вершины, я обниму эти полеты, как своих лучших друзей, и они всегда будут рядом, поддерживая в мгновения успеха и неудач. И до тех пор, пока остается лед, у меня всегда будет направление – вперед, к новым вершинам.
– Мы с тобой толком не познакомились, – обратилась ко мне Ариана. – Ты та самая Эмма Розенберг?
– Да, – ответила я, прикрывая глаза.
– Ты мой кумир, – произнесла она, и такие слова совершенно удивили меня.
– Почему? – усмехнулась я, открыв глаза и глядя на неё.
– У тебя очень сильный тренер, – ответила она с восторгом. – Я мечтала попасть в команду Тины Розенберг.
– А я мечтала работать с Надеждой Ньюман, – хмыкнула я.
Ариана слегка смутилась от моего ответа, и я, надевая наушники, закрыла глаза. Музыка начала затягивать меня в свои объятия, и вскоре одолел сон. Однако меня разбудила Ариана, толкнув в плечо. Я недовольно открыла глаза и посмотрела на неё.
– Эмма, ты как будто в облаках, – с улыбкой произнесла она. – Ты совершенно не волнуешься?
Я с трудом собрала мысленные нити. Как можно не волноваться, когда вся жизнь сводится к этому единственному моменту на льду? Я ловлю себя на мысли, что волнуюсь даже больше, чем в прошлый раз. Арена оживает в моем воображении, но я делаю глубокий вдох и отвечаю:
– Волнение – это часть процесса. Это напоминает мне, что я всё еще живая, всё еще борюсь за свою мечту.
Ариана кивнула, и я заметила, как её глаза блестят от увлечения.
– Это круто, – сказала она. – Надеюсь, однажды я тоже окажусь на таком уровне.
С этими словами я ощутила лёгкость в душе. Ариана была хорошим собеседником, и, возможно, это будет началом дружбы между нами, несмотря на то, что Зейн и Мираэль всё ещё продолжали смотреть на меня с подозрением. Но это не имело значения – я знала, что где-то в глубине души лед и музыка всегда будут со мной.
Чем ближе мы были к Оттаве, тем больше росло волнение. Я знала, что все испытания впереди, ещё много работы на льду, и каждая секунда будет важна. Пилоты произнесли сообщение о том, что скоро мы будем заходить на посадку, я почувствовала, как это было волнительно. Вскоре наш самолет коснулся земли, и начались приготовления к выходу.
– Готова? – спросила я, вытаскивая наушники.
– Всегда, – отважно ответила она.
Мы обе знали, что всё только начинается, и впереди ждут новые приключения. Я не могу дождаться, когда буду скользить по льду, вдыхая свежий воздух. Мы вышли из аэропорта, предварительно получив свой багаж, и порыв свежего воздуха обнял нас. Я вдохнула, наполняя легкие холодным и чистым воздухом Оттавы, который был не таким, как мой родной город. Надежда окинула нас внимательным взглядом, как будто проверяя, все ли мы в порядке.
– Итак, – сказала она, слегка улыбаясь. – Нас ждет машина у аэропорта, довезет нас до академии. Сегодня отдых, завтра приступаем к занятиям.
Все кивнули, но я замерла, не понимая. Мой разум пытался осмыслить слова Надежды, пока остальные начали движение вперед.
– Подождите, – произнесла я, когда наконец осознала суть происходящего. – Занятия?
Надежда обернулась, и я заметила в её глазах смесь строгости и тепла, такую непривычную для строгого тренера. Зейн и Мираэль обменялись взглядами, полными презрения; их реакция была предсказуема. Они все время смотрели на меня так, словно я была какой-то неуклюжей уткой в этом мире грациозных лебедей.
– Да, не только тренировки, но и учеба тоже, – произнесла Надежда, фиксируя на мне взгляд, который заставил меня замереть на месте.
– Я уже закончила школу, – уверенно ответила я, назойливо вспоминая об учебе экстерном. Это был мой способ избежать привычных уроков, но здесь? Куда я попала?
– Неужели? – впервые произнесла Мираэль, её голос был полон недоверия и раздражения. – Здесь все закончили школу, это тебе не начальные классы.
Они не давали мне вспомнить, что эти «занятия» вовсе не были такими простыми, как я надеялась. Надежда подтвердила ее слова, а Мираэль фыркнула и отвернулась, словно я была каким-то наивным дитем. Я закатила глаза, чувствуя, как внутри меня поднимается волна обиды. Я не хотела после школы идти в университет, но совершенно забыла, что академия – это и есть высшее учреждение. Это сидело в моем сознании как легкое смятение, но я не собиралась уступать.
Они пошли вперед, и я решительно шагнула за ними, стараясь не думать о непонимании из-за своей ситуации. Мы подошли к черному минивэну, его блестящая поверхность отражала холодный свет зимнего солнца. Сев в машину, я ощутила на себе пристальный взгляд Зейна и Мираэль, их молчание резало воздух, как неосторожный нож. О, как же они достали! Я не стала оборачиваться к ним, не желая поддаваться на провокации, и посмотрела в окно, наблюдая за снежинками, падающими с неба, словно в танце. Они были легкими и беззаботными, в отличие от моих мыслей, запутанных в тревоге. Спустя полчаса дороги мы, наконец, прибыли к зданию академии Хилстроу. Это было внушительное сооружение с множеством кабинетов и этажей, дополнительным корпусом для общежития и величественным катком, который манил меня, как магнит.
Мы вышли из машины, и Надежда обернулась к нам с улыбкой.
– Эмма, ты будешь жить с Арианой, – произнесла Надежда, останавливая меня своим решительным тоном.
Это было так просто, словно она уже знала, что я не могу отказаться.
– Завтра утром я зайду за тобой, познакомимся со льдом, – добавила она, прежде чем исчезнуть в здании преподавателей.
Я кивнула, хотя внутри меня царил хаос. Мы разделились. Я с Арианой пошли в сторону общежития, а Зейн и Мираэль будто растворились в воздухе. Ариана, моя новая соседка, была полной противоположностью мне – общительная и яркая, с новой историей на каждый вопрос. За её разговорчивостью скрывалось что-то доброе, но я чувствовала, как волны паники накрывают меня, когда я снова вспомнила о Зейне и Мираэль, которые, казалось, таились где-то поблизости. Ариана с чувством азартного щебетания начала что-то рассказывать о жизни в академии. Я слушала её, но мысленно уже была на льду. Энергия его свежести, блеск и лёгкость, с которыми скользят фигуристы, манили меня.
– Эмма, ты сейчас в самом настоящем раю для фигуристов, – шептала мне Ариана с энергией, которая казалась бесконечной.
Она не уставала говорить о своих достижениях и той особенной атмосфере, которая царила во дворцах льда. Я кивала, но не могла полностью сосредоточиться на её словах: мой разум продолжал крутиться вокруг одной мысли – как же тут все непросто. Я стояла на пороге академии Хилстроу, чувствуя, как холодный ветер проникает сквозь легкую куртку. Вокруг меня было много шумных голосов, смешивающихся с треском снега под ногами. Я все еще не могла разобраться в том, что произошло только что – занятия, школа, стипендия по хоккею… Это было не то, что я ожидала, когда пришла сюда. Я пришла сюда, чтобы тренироваться и, возможно, стать чемпионкой, а не для того, чтобы проводить время в аудиториях и размахивать клюшкой.
– Эмма, ты слушаешь? – поинтересовалась Ариана, дернув меня за рукав.
Я повернулась к ней, стараясь придать своему лицу осмысленное выражение, хотя в душе все еще бушевал хаос мыслей. Ариана была энергичной и разговорчивой, что мне казалось несколько утомительным. Она продолжала рассказывать о жизни в Академии, о спортсменах, кто добился успеха, и о том, как важно при этом учиться.
– Ничего, – пробормотала я, когда опять вспомнила о Зейне и Мираэль. Я не знала, чего ожидать от них, но ощущение неприязни было явным.
– Не обращай на них внимания, они всегда такие, – усмехнулась Ариана, словно прочитав мои мысли. – Главное, что теперь ты здесь, и у тебя будет возможность показать, на что ты способна!
Мы вошли в обширный холл академии, где царила атмосфера сосредоточенности и дисциплины: фигуристы в спортивной форме спешили в свои классы, тренеры обсуждали какие-то тактики и методы. Я вдруг почувствовала колокольчик надежды, который звенел в моем сердце. Это было моё место, хотя я до конца не осознавала этого.
По мере того, как мы поднимались по лестнице к нашей комнате, мои ожидания только разгорались.
Ариана привела меня к комнате, в которой мне предстояло жить. Она оказалась уютной и светлой, но небольшой, с двумя кроватями, одним большим шкафом и окном, откуда открывался вид на озеро, окутанное белым покрывалом снега. Я начала распаковывать вещи, когда Ариана снова заговорила:
– Завтра утром первый выход на лед – это будет что-то невероятное! Я очень надеюсь, что ты преодолеешь свои страхи. Многие до сих пор переживают, когда чувствуют лед под ногами.
Я замерла на секунду. Страхи? Да. Я столько лет стою на льду, но каждый раз страх пробивал насквозь, а вдруг я снова упаду? Я чувствую, как медленно, но верно к моему сознанию проникает мысль: «А что, если я не справлюсь с нагрузками?» Но я не позволила этим мыслям разрушить мой настрой.
На улице за окном начинал падать снег, и я подошла к стеклу. Снежинки танцевали, словно фигуристы на льду. Я вдруг поняла: этот мир, эта академия, и новые друзья – это шанс показать, на что я способна.