Партийные (читай – главные) руководители регионов и всех остальных уровней и вовсе назначались сверху, хотя формально лишь рекомендовались к избранию. Выборы советских органов власти проходили почти со 100% явкой избирателей и фактически при единогласном голосовании, но главными были не они, а руководители партийных органов, которых народ не выбирал. На выборы же ходили не потому, чтобы кого-то избрать (они всегда были безальтернативными), а для того, чтобы что-то купить, так как на избирательных участках в честь выборов всегда торговали чем-то дефицитным.
Все перечисленные Генеральные секретари, они же первые руководители государства, с некоторыми вариациями управляли страной по существу одинаково. В отличие от Сталина, они практически все были эгоцентристами, прикрываясь коммунистической вывеской. Особенно лицемерным оказался Горбачев. Все они вроде бы «старались» быть демократичными, отмежовываясь от сталинских методов руководства, но по существу фактически продолжали его же авторитарный стиль, но в более мягкой форме, тем самым с разной степенью интенсивности способствуя нарастанию противоречия между властью и народом, образование которого началось еще при Сталине.
Рассмотрим факторы развития противоречия между властью и народом, а также признаки авторитарности советского послесталинского управления страной, способствовавшие нарастанию этого разрушительного противоречия.
А) Было продекларировано, что главной целью развития страны является построение коммунистического общества, которое Хрущев обещал построить еще к 1980 году (партия торжественно заявляла, что нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме). Цель была неконкретная, надуманная, декларативная и абсолютно несбыточная. Это понимали все, и никто в ее достижение не верил, особенно после провала хрущевских прожективных обещаний. Таким образом, власть КПСС и ее лидеров начиналась с постановки перед страной нереальных и откровенно лицемерных целей и задач, которые не могли вызывать к ним доверия у народных масс. В результате сложилась повсеместное проявление лицемерия: с трибун говорили одно, а на кухнях – совершенно другое. Официальное и неофициальное высказывание мнений разделились.
Б) В стране отсутствовала демократическая система формирования гражданской власти всех уровней, в частности, выдвижение на выборах альтернативных официальным кандидатов, а также возможность проведения каких-либо иных кроме официальных агитационных мероприятий в их процессе. Любые попытки это сделать пресекались в самом зачатке с помощью силовых структур. Подбор руководящих кадров во всех сферах жизнедеятельности страны по деловым качествам (который существовал при Сталине) заменил собой протекционизм, способствовавший выдвижению на первые роли, прежде всего, эгоцентристов. Это привело к общему снижению качества управления государством на всех этажах власти, а, соответственно, к еще большему усугублению положения дел в стране.
В) Любая критика КПСС и власти в целом объявлялась клеветническими измышлениями и подавлялась. Разрешалось критиковать лишь отдельных чиновников, работников торговли или сферы обслуживания, некоторых руководителей производства, но под жестким цензурным надзором. Невозможность публично предъявить претензии к власти, способствовало появлению подпольных изданий, нередко откровенно враждебных, но вызывавших у населения интерес, так как искали альтернативу официозу, не вызывавшему полного доверия. По этой же причине слушали передачи «Голос Америки», «Свобода» и другие, часто воспринимая их некритически, потому что эффективной полемики по поводу содержания распространяемой ими информации не велось.
Игнорирование критики в свой адрес разрушало обратную связь власти с народом. Власть, все более становившаяся эгоцентрической, видела настроения народа такими, какими хотела видеть, а не такими, какими они были на самом деле, поэтому не замечала нарастание протестных настроений. В КГБ, особенно, в 5-м Управлении, это видели, но их докладные оставлялись без должной реакции. Маразматик Брежнев уже не способен был принимать адекватные решения, а остальные члены Политбюро высасывали из своего положения максимум возможного, пока Брежнев был еще жив. Лишь Андропов готовился к приему власти от мало что понимающего в силу своей болезни Генсека. Все это способствовало еще большему превращению разрастающегося противоречия между властью и народом в конфликтное.
Г) Неэффективное управление на всех уровнях государственной власти и тотальное планирование всего и вся привели к ряду негативных явлений в экономике страны. А именно:
Исключалась самостоятельность субъектов хозяйствования в расходовании заработанных средств, коррекции номенклатуры и объемов производства.
Создавалась диспропорция в экономическом развитии страны (производство одних видов продукции было явно недостаточным, а других – избыточным).
Формировалось чрезмерно затратное функционирование экономики, снижавшее ее рентабельность в целом из-за большого количества незавершенных объектов строительства, неправильного расположения производств от сырьевых баз и человеческих ресурсов и т.п.
Преобладала гигантомания (строительство самых крупных объектов в мире), не позволявшая гибко реагировать на изменения потребительского спроса.
Падали темпы развития производства в связи с тем, что промышленность становилась невосприимчивой к научно-техническому прогрессу. Рост капиталовложений уже не способствовал росту эффективности.
Промышленность стала выпускать продукцию невысокого качества с отсутствием предпосылок к его росту. Значительная ее часть, особенно, бытового назначения не соответствовала мировым стандартам и не могла конкурировать на внешнем рынке. Это побуждало страну переходить на торговлю с зарубежными партнерами преимущественно сырьем: нефтью, газом, углем, лесом и некоторыми другими, что было наиболее простым путем быстрого зарабатывания валюты.
Сложившаяся система стимулирования работающих советских людей не способствовала эффективному росту их производительности труда во всех сферах жизнедеятельности.
Сельское хозяйство в целом превратилось в убыточное, неспособное обеспечить страну сельхозпродуктами в достаточном количестве. Советский Союз стал регулярно импортировать зерно из США и Канады.
Не допускалось создание частных предприятий, способных оперативно обеспечивать население потребительскими товарами и оказывать бытовые услуги.
Рост потребностей людей опережал улучшение материального благосостояния и удовлетворение качественными товарами народного потребления. В торговле образовался массовый дефицит продукции повышенного спроса.
Д) В СССР установился достаточно высокий уровень гарантированной социальной обеспеченности за счет государства. Гарантировались бесплатное начальное и среднее образование, а всем студентам, аспирантам и докторантам даже платили стипендии (причем последним двум категориям очень приличные), бесплатная медицина, бесплатное обеспечение жильем с последующей низкой квартплатой, высокая обеспеченность яслями и детскими садами за символическую плату, установление пенсий, позволяющих достойно доживать свой век. Кроме того, были многочисленные льготы ветеранам и пенсионерам, инвалидам и некоторым другим категориям граждан. Однако всеобщность и слабое дифференцирование социального обеспечения позволяла в равной мере пользоваться социальными благами от государства как тем, кто их реально заслуживал, так и тем, кто не должен был бы их получать, по крайне мере, в таком объеме. Другими словами, можно было не упираться, чтобы их заслужить, они давались и так, что порождало социальное иждивенчество, а в личностном плане развивало эгоцентризм.
Итак, на наш взгляд, перечисленного достаточно, чтобы утверждать: Советско-партийная власть Советского Союза во главе со своими лидерами-эгоцентристами, якобы исповедовавшими коммунистическую идеологию, в послевоенный период создала много предпосылок для того, чтобы советский народ был ею и КПСС недоволен, а между самой властью и народом возникло бы противоречие, способное перерасти в конфликтное.
Но их главный грех заключался в другом. Партийные и государственные лидеры советского послевоенного периода за время своего правления РАЗДЕЛИЛИ ТОТАЛЬНО-ГОСУДАРСТВЕННУЮ СИСТЕМУ ХОЗЯЙСТВОВАНИЯ НА ДВЕ ОДНОВРЕМЕННО СУЩЕСТВУЮЩИЕ ЭКОНОМИКИ:
Ущербную государственную систему хозяйствования.
Теневую рыночную систему обогащения.
1. Ущербная государственная система хозяйствования.
Ее признаки были показаны выше. Теперь хотелось бы выделить основные причины ее образования.
Во-первых, эгоцентризм в направленности личности руководителей страны побуждал их в качестве своей главной цели ставить личное назначение на высшую должность государства или максимально близкую к ней. Догматическое мышление не позволяло им существенно реформировать общую концепцию экономического функционирования социалистического государства, как это сделал в Китае Дэн Сяопин. Получив власть, они были озабочены лишь тем, чтобы укрепить всю ее вертикаль лояльными функционерами. Деловые качества этих функционеров для них имели второстепенное значение (как-нибудь справятся).
Во-вторых, индивидуальная система стимулирования была слабо мотивирующей к повышению производительности труда. Выше мы уже выделяли три ее составляющие: моральное (поощрения, награды, присвоение почетных званий), карьерное (продвижение по службе, работе, назначение по более престижные должности), материальное (премии, увеличение окладов, выплата иных различных бонусов).
Ценность морального стимулирования в значительной степени определялась тем, кого, за что и как поощряли, награждали, кому, за что и какие давали почетные звания. Например, награды маршала Жукова ни у кого сомнений не вызывали в их заслуженности. А вот награды Хрущева и маршала Брежнева (особенно орденом «Победы») воспринимались с иронией, дискредитировали весь процесс награждения. Выдача наград к дням рождения, за длительное пребывание на высокой должности и т.п. не побуждали остальных лучше работать. А именно этим отличалась хрущевско-горбачевская эпоха Советской власти.
Еще важнее было карьерное продвижение по службе. Яркой характеристикой состояния этого вопроса был анекдот, в котором задавался вопрос, может ли сын генерала стать маршалом. Ответ следовал такой – не может, потому что у маршала есть свой сын. На ответственные должности часто самыми «проходными» оказывались эгоцентристы. Кадровая политика эпохи от Хрущева до Горбачева, как и моральное стимулирование, тоже не была эффективным средством стимулирования лучше работать, потому что задавала угодничество в качестве основного критерия оценки пригодности кандидатов к продвижению по службе-работе.
Важнейшим являлось материальное стимулирование. Оно было недостаточно индивидуализированным. Доминировала уравниловка в оплате труда. Одинаково получали хорошо работающие и нерадивые. Премии давали, но ими не награждали, а их лишали за недостатки в работе. Лучше стимулировала сдельная оплата, но если, по мнению руководства, рабочий начинал зарабатывать слишком много, ему увеличивали нормы, что приводило к снижению заработка, но сохраняло интенсивность работы. И рабочий ограничивал свою производительность труда рамками, которые, по его мнению, не могли привести к увеличению норм.
Надбавки кандидатам наук и докторам платили независимо от того, каких успехов они добивались после защиты диссертации. Отсюда главным для научных кадров становилось «остепенение» (получение ученой степени), позволявшее получить вожделенную надбавку и занять более высокооплачиваемую должность, а не заниматься собственно наукой. К тому же, если кто-то (особенно из молодых ученых) и осуществлял какие-нибудь оригинальные научные разработки, то у него сразу же появлялись «соавторы» из вышестоящих начальников.
Девальвировалась деятельность инженера и высшего образования в целом. Обычный грузчик получал больше инженера. Его материальное положение точно отражалось в народном фольклоре, в частности, в таком анекдоте. Грабитель на улице подходит к прохожему и требует отдать ему свои деньги. Прохожий отвечает, что у него нет денег, так как он инженер. И грабитель разочарованно заявляет: «А-а-а, ты инженер? Возьми десятку (крупные по советским временам деньги)».
Много денег заработать в правовом поле в СССР было практически невозможно, поэтому относительное богатство было верным признаком неправедности его приобретения.
В-третьих, уровень и эффективность управления на промышленных и сельскохозяйственных предприятиях, в организациях, учебных и научных заведениях, Вооруженных Силах, силовых органах и иных структурах из других сфер деятельности в целом значительно снизились. Этому, прежде всего, способствовала кадровая политика, проводившаяся в стране в отношении всех уровней власти. Показатели эффективной деятельности повсюду заменялись распространившимися очковтирательством, приписками, парадными докладами о мнимых успехах.
Ущербная государственная система хозяйствования превратилась в фактор формирования и развития у советских людей эгоцентризма, рождавшегося из желания хорошо жить. Она показывала неспособность власти эффективно удовлетворять потребности людей и тем самым увеличивала нарастание противоречия до конфликтного уровня между собой и народом, образованию у людей негативного отношения людей к КПСС и лицемерно пропагандируемой партией идеологии.
2. Теневая рыночная система обогащения.
Если государство не могло удовлетворять растущие потребности людей, особенно с эгоцентрической направленностью личности, то за это дело брались эгоцентристы по своей природе активные и напористые, а часто даже агрессивные и бесцеремонные в деле обеспечения себя благами. Тем более, что многие из них находились на руководящих должностях всех уровней власти. В их руках были властные полномочия, позволявшие им организовывать теневой бизнес.
Началась она с обычной коррупции – взяток. Стали брать многие, от кого зависело решение житейских проблем советских граждан (гаишники, сантехники, различного рода проверяющие, в военкоматах, в ВУЗах, кадровики при назначениях на должности, руководители разных рангов и т.д. и т.п.). В коррупционные превратились целые отрасли: торговля, сфера обслуживания, система общепита, автосервис, производство драгоценностей и товаров народного потребления. Было поражено теневым бизнесом и сельское хозяйство, особенно в республиках Средней Азии. В официальной торговой сети многих товаров, пользующихся повышенным спросом, не было, а из-под полы по накрученной цене можно было купить все. Спекуляция процветала. Появились подпольные цеха, производившие псевдоимпортную продукцию. Теневая рыночная экономика гибко реагировала на запросы населения, производила товары, которые раскупались людьми. В это же время произведенная официальная продукция ширпотреба пылилась на полках магазинов, не востребованная покупателями. Причем самым удивительным было то, что порой и официальный, и подпольный товар производился на одной и той же фабрике. На ней порой существовало как бы два плана: один государственный, а другой – для подпольного сбыта.
Часто теневая экономика опиралась не на социалистическую законность, а на распространившееся «телефонное право». Развилось стремление одеваться во все заграничное. Тут же появились фарцовщики, спекулянты валютой и валютные проститутки. Про дефицитный товар говорили: не купил, а достал.
Для борьбы с теневой экономикой создали новую структуру в МВД – отделы БХСС (борьбы с хищениями социалистической собственности). Но теневая экономика становилась только сильнее, поражая коррупцией и борцов с нею. Так происходило потому, что велась силовая борьба со следствием, а не экономическая с первопричинами, порождающими эту теневую экономику.
Все были недовольны властью – честных людей не удовлетворяло, как руководители различных уровней управляли всеми сторонами жизнедеятельности страны, а эгоцентристам (особенно «теневикам» и «цеховикам») не нравились тесные экономические рамки, обусловленные государственной собственностью, а также необходимость подпольно создавать частное хозяйствование и конспиративно заниматься коммерцией (им требовалась легализация и новый широкий размах деятельности).
Противоречие между властью и народом особенно обострилось после прихода к власти демагога Горбачева, обладавшего к тому же и непомерным тщеславием. В результате действий этого ренегата и его ближайших сподвижников: Яковлева, Шеварнадзе, Лукъянова и значительной группы рангом пониже, оно разрослось до уровня, когда бесконфликтно разрешиться уже не могло.
Теневая рыночная экономика и партийно-советская властная элита способствовали разложению советского народа гораздо в большей степени, чем идеологические диверсии всех западных спецслужб, взятых вместе. Безусловно, ЦРУ (США), СИС (Англия), БНД (ФРГ) и другие воспользовались сложившейся в Советском Союзе «холерно-антисанитарной» в социальном смысле обстановкой, и, конечно, вложили свою немалую лепту, для распространения в нашей стране антисоветской «эпидемии», но СССР, прежде всего, развалился из-за внутренних причин. Сбылось пророчество 70-х годов (еще тогда светлые умы понимали, куда идет страна под руководством брежневской КПСС), писателя Иванова, высказанное как бы еще в 1943 году устами персонажа Лахновского (бывшего царского полицейского, а во время ВОВ – прислужника немецких фашистов) в его романе «Вечный зов», другому «герою» этого романа – Полипову (ранее служившему Лахновскому как агент царской охранки, на момент встречи являвшемуся политработником Красной Армии, вывезенным другим предателем за линию фронта в лагерь немецких войск), суть которого заключалась примерно в следующем. Лахновский сказал Полипову: «Мы в этой войне не сможем вас победить, но победа все равно будет за нами, позже, когда такие как ты займут большинство руководящих постов в стране. Ты будешь тем полезнее нам в разрушении СССР, чем более высокую должность займешь. Мы не смогли победить вас на полях сражений, но вы сами развалитесь изнутри, благодаря таким, как ты, Полипов». Полипова вернули на советскую сторону, где он в процессе всей своей дальнейшей деятельности, в силу своего эгоцентризма, исправно шел по предначертанному Лахновским пути.
Кстати, о КПСС. Что она представляла собой на момент развала Советского Союза?
К перестройке партия стала организацией с огромной численностью членов (около 19 млн. человек) в идеологическом плане неформально разделилась, по нашему мнению, на четыре категории партийцев:
а) манипуляторы;
б) конъюнктурщики-приспособленцы;
в) статисты;
г) настоящие коммунисты.
А. МАНИПУЛЯТОРЫ определяли основные направления и содержание деятельности КПСС и проводили их в жизнь. Это члены политбюро во главе с генсеком, секретари и члены ЦК, первые секретари союзных и автономных республик, краев и областей, а также некоторые партийные руководители рангом пониже. Среди них убежденных коммунистов, практически, не было. Манипуляторы, в основном, беззаветно любили власть и все то, что она им давала.
Б. КОНЪЮНКТУРЩИКИ-ПРИСПОСОБЛЕНЦЫ вступали в партию ради удовлетворения каких-то корыстных интересов (делать карьеру, работать в КГБ и в других органах правопорядка, получать почетные звания, иметь определенные льготы, быть среди неприкасаемых и т.п.). Они часто использовали коммунистическую риторику как камуфляж для создания желаемого социального имиджа. Коммунистическими убеждениями не страдали, но на словах всегда одобряли все действия КПСС и ее руководителей, стремясь вливаться в их ряды. Именно они были «первыми» в проведении коллективизации, репрессий, цензуры, доводя многое из этого до абсурда. А в нынешние времена, быстро перекрасившись в «либералов-демократов», с таким же остервенением борются с оппозицией. Большинство из них стало верующим в бога, но какими они были коммунистами, такими же они являются и верующими.
В. СТАТИСТЫ обычно являлись просто хорошими людьми, которых принимали в члены партии для создания видимости качественного состава ее рядов. Среди них были действительно передовые люди страны из числа рабочих, сельских тружеников, интеллигенции и других социальных групп, но порой и не очень. Не все они хотели быть коммунистами, но становились ими то ли под давлением партийных функционеров, либо положение обязывало (например, офицеры Советской Армии). Им лично ничего не нужно было от КПСС, но и партии они платили тем же, лишь числившись ее членами.
Г. НАСТОЯЩИЕ КОММУНИСТЫ вступали в КПСС сознательно, в силу своих убеждений. Искренне хотели строить светлое будущее в своей стране, готовы были к самопожертвованию, активно проводить в жизнь коммунистическое мировоззрение и были способны постоять за свои принципы.
Первые две из названных категорий членов партии были эгоцентристами, и именно они верховодили в КПСС. Четвертая – безусловные социоцентристы, которые в партии к началу перестройки составляли явное меньшинство, часто находившееся в оппозиции к официальным партийным лидерам.
Статисты могли иметь разную направленность, но, в основном, оказывались хомоцентристами с тенденцией к эгоцентристам, так как почти всегда «одобряли» решения партии и Правительства, голосуя путем «одобрямс», считая, что от них ничего не зависит.
Манипуляторы вместе с конъюктурщиками-приспособленцами и статистами составляли в партии абсолютное большинство. Благодаря такому идеологическому составу КПСС, манипуляторы всегда получали всеобщее одобрение всех своих решений, что создавало иллюзию могущества и прочности их власти.
Однако могущество и прочность власти манипуляторов оказались мнимыми. К 1991 году конфликтное противоречие между властью и народом достигло уже максимума. Эгоцентристы всех слоев общества, в том числе из рядов и самой КПСС, жаждавших обогащения, почувствовали наступление благоприятного для них момента. Именно они, как наиболее лицемерные и способные в наибольшей степени выдавать себя радетелями за общенародные интересы, возглавили возмущение масс (по сути, ими самими). Эгоцентристы громче всех клеймили «изжившие» себя советскую власть и ее идеологию, используя известный принцип: «Вор первый и громче всех кричит – держи вора». В результате они и совершили государственный переворот, воспользовавшись бездарными действиями ГКЧП, при полном попустительстве большинства населения страны. А их лидером стал… бывший кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС господин-товарищ Ельцин.
Когда по Указу Ельцина опечатывали здания ЦК КПСС, рескомов, крайкомов, обкомов, горкомов, райкомов, не было ни одного случая протеста со стороны членов КПСС в отношении этих действий нового Президента России. Манипуляторы, конъюнктурщики-приспособленцы и статисты не собирались защищать чужеродную им по духу организацию, настоящие же коммунисты не видели смысла бороться за выродившуюся псевдокоммунистическую КПСС.
Однако в 1991 году не свершилось главное: КОНФЛИКТНОЕ ПРОТИВОРЕЧИЕ МЕЖДУ ВЛАСТЬЮ И НАРОДОМ НЕ БЫЛО РАЗРЕШЕНО, А ПРИОБЕЛО ТЕНДЕЦИЮ НЕПРЕРЫВНОГО НАРАСТАНИЯ С ЭПИЗОДИЧЕСКИМИ ЗАТУХАНИЯМИ В ПРОЦЕССЕ МНИМЫХ ЕГО РАЗРЕШЕНИЙ. Произошло невероятное: народные массы в борьбе с Советской властью поддержали эгоцентристов или не помешали их приходу к власти, интересы которых были противоположны по направленности их собственным – народным. Неприязнь людей к действовавшей власти стала плохим учителем в выборе союзников для борьбы с ней. Ситуация усугубилась еще тем, что в конце 80-х – начале 90-х на российской арене политической борьбы не оказалось по-настоящему бойцовской и напористой ПАРТИИ, реально способной бороться за власть и одновременно действующей в действительно народных и национальных интересах, способная собрать и сплотить вокруг себя все здоровые силы страны. Не появились, как в 1917 году, новые большевики с харизматическими лидерами, но адаптированные к современным условиям России, и с ПРОГРАММОЙ дальнейшего развития Родины, отвечающей интересам подавляющего большинства населения России.
Увы, переродившаяся КПСС была не в состоянии реформироваться в новую народную партию, и представить соответствующих лидеров. Она смогла лишь выдвинуть из своих рядов собственных могильщиков: ренегата Горбачева и коммуниста-оборотня Ельцина, погубивших родившую их партию, а также укрепить враждебный лагерь многочисленными перебежчиками из числа своих членов в стан противника.
Лишенный идеологии, создающей людям основные жизненные ориентиры, и при отсутствии представляющей народные интересы партии-лидера, народ стал превращаться в разобщенное, ослабленное для сопротивления население, более удобное для манипулирования. И получилось то, что получилось – СОВЕТСКИЙ СОЮЗ К КОНЦУ 1991 ГОДА РАЗВАЛИЛСЯ! Эгоцентристы победили, но есть уверенность в том, что временно.
В качестве предварительного подведения итогов рассмотренных вопросов, можно сделать следующие выводы.
Экономическая система хозяйствования, безусловно, оказывает значимое влияние на формирование и развитие общественных отношений и личности (общеизвестный постулат), характер которого был рассмотрен и в этой работе. Но в то же время очевидно и другое, что экономическая система хозяйствования возникает не сама по себе, а ее создают люди, корректируют ее функционирование и содержание, порой, с помощью революций. И субъективное влияние на этот процесс не менее весомо, чем объективное воздействие экономических законов развития. Наиболее значимой личностной характеристикой субъективного фактора экономического развития, как было показано в данном труде, является соотношение социоцентризма-эгоцентризма в направленности личности субъектов управления общественными процессами. Причем, субъекты управления с крайней эгоцентрической направленностью личности в целом воздействуют на общество, отдельные личности и экономику государств всегда разрушительно, независимо от того, какая система хозяйствования установилась в стране (тотально-рыночная и доминирующе-государственная).
В то же время, при социоцентрической направленности у субъекта власти даже с авторитарным стилем руководства, но в системе доминирующей государственной собственности на средства производства и экстремальных условиях развития, общество, отдельные личности и экономика страны могут развиваться эффективно в социально ориентированном плане.
Самой болезненной стороной поддержания эффективности власти, в том числе, и при доминировании государственной собственности на основные средства производства, является ее своевременная и адекватная смена. Стиль руководства Сталина к концу его правления себя изжил. Видимо, он это понимал и, судя по некоторым источникам информации, пытался реорганизовать власть в стране, отделив партийное управление от административно-хозяйственного руководства страной, понимая пагубность доминирования партийных органов над государственными структурами. В этом, видимо, была главная причина отсутствия в Советском Союзе настоящей демократии. Но Сталин то ли не успел осуществить эту реформу власти, то ли ему не дали, отправив в мир иной досрочно, и партия осталась у руля государственным кораблем, что привело к известному финалу.
Отсюда вывод: важнейшей задачей обеспечения непрерывного роста качества управления страной является своевременная сменяемость власти (но не механическая, как на Западе), которая приводила бы к руководству государством, говоря современным языком, все более эффективных менеджеров с одной и той же направленностью личности – хомоцетрической (с тенденцией к социоцентрической). Как решить эту задачу, попробуем рассмотреть в следующей, заключительной главе.